Книга Голод Рехи, страница 331 – Мария Токарева

— Казнить еретика! Казнить! – кричал он. Громче всех вопили марионетки Саата, да и оставшиеся в своем уме не уступали им в беспощадности. В тот страшный миг меж ними не существовало различий.

«Что поделать, народ требует зрелища. Я ничего не обещал, – ухмыльнулся Саат. – Его смерть послужит тебе уроком. Если бы ты не попытался сбежать накануне, возможно, я бы нашел другое решение».

Вероломство верховного жреца не вызывало ни удивления, ни гнева. Год в Бастионе научил не верить словам и брать в расчет собственный горький опыт. Именно так выросло и укоренилось сознание собственной беспомощности. Возможно, ложное, возможно, его специально превращали в слабую куклу, потому что он слишком много умел. Ведь освободился же из кокона в жуткой комнате с трупами. Ведь выбрался сам! Так что мешало освободить Ларта?

Рехи украдкой рассматривал свои руки, но не находил в них силы. А стражники не зевали и принудили пленника подняться. Ларт охнул, когда ему в бок уперся наконечник пики. Во время поимки его сильно избили, возможно, сломали несколько ребер, раз не помогало даже ускоренное исцеление полукровок.

— Уводите, – командовал Саат.

Вокруг все замерло и оцепенело на несколько долгих мгновений, когда Рехи пронзил оглушающий ужас: он не мог допустить, чтобы Ларта увели. Целый год и два месяца его грызли сомнения. Он слишком долго боялся за жизнь друга, чтобы позволить убить его теперь. Да еще так хладнокровно и расчетливо.

— Стойте! – воскликнул Рехи, по-прежнему ничего не придумав. Саат с издевательским оскалом обернулся:

— Что, Страж? У вас есть аргументы в защиту беззаконного короля полукровок Ларта? Он давно заслужил смерть за все, что совершил.

«Не больше тебя, Саат. Уж точно не больше тебя!» – подумал Рехи с ожесточением, но надеялся, что его мысли не читают. Иначе малейшие планы еще до осмысления были бы обречены на провал. Требовалось немедленно убедительно соврать, но опять ничего не приходило на ум. Как обычно, дурья башка пустынного эльфа не могла придумать хитрый план. Вечно его направляли одни инстинкты и чувства.

Рехи не хотел, чтобы Ларта увели – вот и все. Хотел никогда с ним не расставаться. Но такой ответ подписал бы обоим смертный приговор под оглушительный хохот верховного жреца. Рехи собрался с силами и вырвал свое сердце прямолинейным жестким ответом:

— Стойте. Я хочу посмотреть на казнь.

Народ затих, толпу как будто сразила прошедшая волна холода. Глаза Ларта округлились, а потом его лицо исказил звериный оскал:

— Рехи. Ты! Ты! Эльф! Что с тобой сделали?..

Возглас пленника заглушил удар тяжелой рукавицы стражника. По клыкам потекла вязкая кровь пополам со слюной, щека немедленно распухла, уродуя лицо друга. Рехи казалось, что бьют его, каждый новый удар, каждое резкое слово впивалось в него, словно щепы, загоняемые под ногти.

«Ларт, посмотри на меня! Посмотри! Неужели ты не понимаешь, что происходит на самом деле?! Ты сам учил меня быть хитрым!» – умолял он.

Казалось, что такое, даже во спасение, невозможно забыть и простить. Он предавал на словах, чтобы на деле больше не расставаться. Толпа растворялась, Саат отступал темным видением, а Ларта повлекли на площадь, чтобы отрубить голову или четвертовать. Приговор не имел значения, Рехи твердо решил: либо он спасет Ларта, либо умрет вместе с ним. Иного выбора не существовало. И решение крепло с каждой секундой.