Книга Голод Рехи, страница 358 – Мария Токарева

«Мир как мир. Важно, кто будет Натта окружать. Здесь мы нашли обитель покоя и понимания. Разве нужно что-то еще? Если вы придумаете, как победить Двенадцатого, я присоединюсь. Где я, по-твоему, должен быть? Скитаться по пустыне? Нет, я должен защищать свою семью, пока у меня есть сила линий. Да и без нее», – стоял на своем Рехи.

«Но без тебя мы не узнаем, как победить Двенадцатого. Ты – ключ к разгадке этой тайны, – почти виновато сказал Митрий. – Твой последний сон только все запутал. Сперва мы решили, что в Цитадели скрывается не Двенадцатый, а лиловый жрец, поэтому оружие не действует».

«Почему бы и нет? Убил своего бога и окопался», – предположил Рехи.

Он давно подозревал, что Двенадцатый – вовсе не тот Темный Властелин из сказок адмирала, которому Рехи пообещал набить морду.

«В том-то и дело… Энергия вокруг него – как от Стража Вселенной, а не Стража Мира. Не хватает единственного фрагмента. Возможно, если бы ты открыл свое сознание, мы бы что-то поняли», – заискивающе предлагал Митрий.

«Если я открою сознание, Двенадцатый сможет выследить мою семью!» – запротестовал Рехи.

«Вы и так расположились слишком близко к нему, как у жерла вулкана», – услужливо напомнил Митрий.

«Верно, Рехи, никуда не уходи. Здесь самое подходящее место, чтобы выцарапать истину из недр прошлого», – донесся успокаивающий и одновременно зловещий голос Сумеречного Эльфа, а за ним послышались отдаленный взмах меча и заставившее содрогнуться шипение черных линий. Бессмертные все еще сражались. Они не оставляли обреченный мир, возле Разрушенной Цитадели день и ночь кипела бесконечная битва.

«Значит, здесь самое опасное место для Лойэ и Натта, – подумал с тоской и растерянностью Рехи. – Но бежать нам просто некуда. Везде либо разломы, либо вулканы».

Скребущее ощущение незавершенности пути прервало ликование души Рехи. Разговор с Митрием не выветривался из головы.

Рехи мог с утра до ночи осваивать азы обращения с плугом и ухаживать за скотом, мог нести караулы и объезжать прирученных ящеров. Но время от времени под сердцем кололо чувство вины и тревоги, будто он все еще находился не на своем месте. Он упрямо гнал сомнения, но их неприятное шевеление проникало под кожу молчаливым напоминанием: он забыл главную цель своего пути. Главную ли? Ведь он изначально не стремился превращаться в орудие семарглов. Всего лишь хотел набить морду Темному Властелину из сказок безумного адмирала, как бы абсурдно это ни звучало. Да и вообще в начале пути все посулы и клятвы диктовало отчаяние.

— Рехи, что с тобой? – спрашивали Лойэ и Ларт, когда временами Рехи застывал на месте, поддавшись тяжким сомнениям. Радость от встречи и обретения семьи отравляло сознание невыполненного долга.

Он видел в снах танцы скелетов возле черного кокона и слышал звон мечей. Но он слишком устал от битв, интриг и скитаний, чтобы присоединиться к сражению. Где-то Сумеречный обжигал руки, и крылья Митрия день ото дня становились все чернее.

Однажды Рехи узрел, как Сумеречный испуганно склоняется над учителем, с трудом заживляя кошмарную рваную рану поперек призрачной груди. В другой раз Митрий вытаскивал на себе Сумеречного, унося подальше от Разрушенной Цитадели. Тогда, помнится, над деревней пронеслась лютая гроза. Рехи сидел в башне, утешая ревущего Натта и успокаивая дрожащую Лойэ, хотя сам не верил в счастливый исход. Он ждал с минуты на минуту нового огненного разлома или нежданного извержения вулкана. Но опасность временно миновала, башня устояла, а ожесточенный поединок бессмертных продолжился.