Книга Душа мира, страница 112 – Мария Токарева

— Я не смерть. Я человек.

Пришелец считывал мысли и ощущения. Он не торопился начинать разговор, не отрывал Софью от созерцания весенней метели, бьющейся в стекла клоками ветра и белыми гроздьями пурги. Хозяйка комнаты не шевелилась, лишь небрежно набрасывала на плечи плед, который не согревал и не закрывал ноги. Ей казалось, что семь лет назад до этой вещицы дотрагивался Раджед, поэтому чудился оттиск специй. Впрочем, тогда он был иным – пугающим и злым. Изменилось ли что-то ныне? Они ведь совершенно не знали друг друга. Хотя… может, он так считал. Софья же ведала нечто, делила секрет с Сумеречным Эльфом. Тяжкую тайну, отчего при появлении Стража лицо ее окаменело, вытянувшись восковой маской, которые снимают с покойников.

Страх подползал из всех углов черными тараканами, свербел под кожей ворсинками паучьих лапок. Но воспринимался словно нечто отдельное, отчужденное, пусть и непреодолимое. Неизбежность собственного выбора терзала хуже этого бунта тела.

Если бы обнаружить в душе хоть каплю сомнений, хоть тень нерешительности! Нет: в ответ на все возможные вопросы встала гранитная плита. Сбежать, отвергнуть, отринуть собственный выбор после стольких лет означало перестать существовать при жизни. Перелистывать календарь, отсчитывать дни, вслушиваться каждое утро в пиликанье будильника, но утратить себя. Потерять свою душу, точно каменный мир.

— Эйлис потерял свою душу, – вторя голосам заоконного ветра и холода, продолжал вестник. – Готова ли ты отдать свою жизнь, чтобы целый мир вернул ее?

Он не шевелился и, казалось, говорил, не разжимая губ. Весь его облик обратился в монолит, фальшивую оболочку для пугающей сущности. Ночь майской метели не требовала скрываться, срывая покровы учтивости и недомолвок, словно первые молодые листья, – так необходимо для безрадостных вестей. Если бы только не мерзли руки, если бы не немели ноги! Всего лишь холод, вовсе не озноб. Софья только нервно дернула плечами.

— Сразу так. Жизнь. Не демон ли ты, Страж? – Голос дрогнул, пальцы, простертые к ледяному стеклу балконной двери, болезненно скрючились, пусть лишь на миг. – Но ведь Эйлис вовсе не мой мир. Нельзя ли спасти так Землю? Остановить все войны, голод, страдания…

Она замолчала, бормоча последние слова едва уловимым шепотом, который переполняла великая печаль. Вновь в голове проносились то сводки новостей, то случайные разговоры. Она слышала каждого в разных уголках планеты так же ясно, как родителей или сестру.

Если бы умереть за счастье всего мира, принести свою жертву – это, может, и не так страшно! Но семья, близкие… все это привязывало к земной суете, пробуждало непреодолимое сопротивление превращению в орудие некого высшего замысла. Не хватало смирения, потому что не хватало доверия.

Кем был этот Страж? Проводником между мирами, хитрецом и мистификатором, которому совесть позволяла многие годы скрывать важные факты даже от самого близкого друга. Пусть в том состоял договор с Софьей, но все же… Страж вел свою игру. И от этого хотелось назло всей этой обреченности и перезвону до предела натянутых нервов окунуться с головой в круговерть жизни, жадно припасть к ней, как к источнику посреди пустыни. Но Софья лишь стиснула зубы и порывисто обернулась, когда собеседник эхом снежного вихря проговорил: