Книга Душа мира, страница 191 – Мария Токарева

У них, у льоров, казалось, было все: сказочные богатства, многие годы жизни, – а они тратили их только на себя, мучаясь от всех этих благ. И всегда казалось, словно у соседа больше, лучше; так начинались бесконечные войны… Но того не понимали они, что тоскуют без причин и мучаются вовсе не от недостатка вещей. Им не хватало смысла существования. Да и какой смысл в круговерти праздничного веселья, балов и поединков, когда в душе остывший пепел?

Но не здесь, не в этом лабиринте, когда внезапно в полной мере осознавался величайший груз ответственности перед теми, кто слабее, кто просил защиты. Тогда-то приходилось биться с судьбой не изо всех сил, а выше сил, тянуть из себя жилы, забывая о страхе. Он боялся лишь одного: не защитить Софию и не успеть спасти Эйлис. С каждым шагом любимая все больше слабела, словно ее подтачивало неведомое извне, не только сырость и хлад подземелья.

— Нармо… Нармо… – Она стремилась что-то сказать, но давилась кашлем. Пришлось остановиться, подхватить Софию, но она отстранила руку, утверждая, что способна идти сама, и отчетливо произнесла: – Нармо разрушает Эйлис! Мы должны спешить, иначе некуда окажется возвращаться.

В подтверждение слов снаружи донесся оглушительный рев, посыпалась пыль, где-то звякнул скелет, выпавший из ниши в стене. Скитальцы лабиринта пытались не обращать внимания на кости, но все же ужас окутывал при мысли о том, сколько людей без цели и назначения пропали в этих катакомбах. И с каждым шагом их становилось все больше, все гуще осыпали они каменные плиты, отчего София испуганно прижималась к спине чародея, крепче стискивая его руку. А он шел ради нее и не имел права на ошибку.

Наверное, так же идут в атаку на врагов и ради своей страны, ради своего мира, чтобы защитить не какой-то абстрактный идеал, не личные корыстные интересы, но тех, кто остается в тылу: семьи, близких и семьи тех, кто раньше пал в бою. Впервые льор представлял, каково на самом деле лицо войны, а не их бездушных поединков ради доказательства лихости и величия. Ныне он поклялся выбраться ради Софии и ради всего Эйлиса, ради всех людей, заточенных в каменные саркофаги.

«Ох, куда-то не туда мы идем… А если там не просто ловушки?» – предположения рисовали жутковатые картины, воздух с каждым шагом наливался удушающей затхлостью.

— Там что-то есть, – вскоре прошептал Раджед, останавливаясь.

— Я помню каменных орлов… Этим созданиям чума окаменения не помешала летать… – ответила София.

Впереди и правда что-то шевелилось, однако оттуда же веяло потоками свежего ветра, отчего создавалось невнятное колыхание. Если бы только хоть что-то видеть! А тварь из темноты, очевидно, прекрасно ориентировалась. Раджед же вместе с талисманом потерял и свою скорость. Человек, просто человек… И льор с огромным трудом мирился с этим: уж очень неподходящий случай выпал, в иной бы ситуации принял свою судьбу.

— Идем-идем, тихо, аккуратно, – бессмысленно твердил он.

Хрустели, умолкая, камни под носками сапог и легких башмачков. А впереди все отчетливее кто-то двигался. Внезапно удар прозвенел в воздухе, надрезав тишину свистом плети. Раджед оттолкнул от себя Софию, а сам забыл, что больше не умеет перемещаться со скоростью летящей стрелы. И тяжело упал наземь, опрокинутый не то огромным щупальцем, не то колоссальной лапой насекомого.