Книга Игра Льора, страница 52 – Мария Токарева

Софья ощутила, как ее измученное тело благодарно расслабляется, впитывая столь необходимое тепло. На какое-то время настал короткий покой, лишь мысли о Рите следовали бесконечной чередой тревог и терзаний, не оставляя ни на минуту.

— Человеки пьют воду, как льоры? – поинтересовался великан, помешивая пальцем угли.

— Да, пьют. У вас есть вода? – почти взмолилась Софья. Припасов она с собой то ли не взяла, то ли Раджед забрал. Она уж точно не помнила.

— Есть немного, но нам не надо, – пожал плечами Огира. Каждое его движение сопровождалось скрипом и гудением, как и медленные перемещения остальных обитателей развалин. Они собирали камни и подолгу смотрели на мутную породу с видом знатоков-геологов, но едва ли о чем-то мыслили. Порой кто-то нахмуривался и выдавал подобие давно минувших воспоминаний.

— Это была кольчуга. Коль-чу-га… Да… – говорил один. – Мы сражались с льорами.

— Мышь! Это мышь! – отвечал ему другой, радуясь своей находке. – Была мышь.

— Во-да… Источник, – бормотал Огира, выходя за пределы полузадушенного жилища. Он искал что-то в глубине руин, откуда доносилось слабое журчание ручья.

— Да, вода, – кивнула Софья.

— Вот, – вскоре протянул изогнутый каменный лист Огира. Могло показаться, будто это чаша искусного мастера, но уж очень филигранно отпечатались на ней малейшие узоры живой природы.

Софья жадно приникла к воде со вкусом каких-то минералов. Влага оказалась чистой и холодной, как из подземного источника. Но огонь не позволил вновь закоченеть.

Огира же задумчиво подбрасывал на ладони янтарь, в котором играли блики яркого солнца в противовес той туманной пелене, что застила сияние местной звезды.

— Вот мусор с башен, – говорил великан, вновь что-то вспоминая: – Какие-то камушки магические. Все, что из башен выбрасывалось, нам всегда впрок шло. Только давно уже никто не разжигал огня. Нам не холодно, мы не голодны. Мы хотим спать. Но раньше было по-другому…

— А что было раньше? – спрашивала Софья, питая сочувствие по отношению к великанам. Если они говорили, что раньше было иначе, значит, тоже переживали не лучшие времена.

— Раньше… – Огира долго и мучительно соображал, морща каменный лоб, но смог только невнятно выдать: – Было что-то иное.

Он замер в немом оцепенении, но потом стряхнул с себя сон, точно боялся застыть так навсегда. Он резко поднялся, начиная наматывать круги возле костра, шевеля пальцами. Но он поминутно замирал, точно ему уже несколько суток не удавалось сомкнуть глаз. Колдовская дремота брала свое. Вскоре Софья поняла: это был гибельный сон, это окончательное небытие протягивало к ним цепкие лапы.

Огира подошел к одному из соплеменников, который без причины застыл посреди селения. Он стоял в неудобной позе, подняв без цели правую руку, словно стремился дотянуться до неба.

— Очнись! Очнись! – тихо скуля, похлопал его по плечу великан, всматриваясь в каменное лицо.

— Он… заснул, – вздохнул другой обитатель поселения.

— Заснул… засну-у-ул, – тихо зашелестел гулкий голос исполина, но во всем его угрожающем образе проступала невероятная ранимость. – Заснул, как и моя дочь…

Дочь? Значит, у каменных великанов были дети? Софья не понимала, как все устроено в деревне. Но казалось, что за каменной броней Огиры скрывалось более живое сердце, чем за роскошным камзолом Раджеда.