Книга Альфа, страница 117 – Ларри Коррейя

Хизер заметила это и нахмурилась.

— Спокойно, Предтеча. Я тебя не съем.

На самом деле съесть она могла, но в этот момент он думал о другом. Эрла Предтечу воспитывали джентльменом. Он попытался вернуться к теме.

— Знаешь кого-нибудь, кто читает по-фински?

— Многие старики умеют. У нас тут большое иммигрантское сообщество, я кое-кого видела в спортзале. – Хизер положила древнюю «Мосинку» на кровать. – Идем назад.

— Подожди… – Эрл заметил в ящике что-то блестящее. Обойму с пятью патронами. Он взял ее, принялся рассматривать. Обычные 7.62x54R для винтовки Мосина, но вот пули… – Странно. Тут поддоны.

— В ящике таких целая коробка. Что за поддоны?

— Удерживают маленькую пулю, которая не подходит по калибру, в полете отваливаются, – объяснил Эрл. Хизер пожала плечами: ей это ни о чем не говорило. – Из чистого серебра пули хреновые: слишком легкие, слишком жесткие, чертовски трудно правильно отлить, поэтому охотники импровизируют кто во что горазд. Эти серебряные, но что-то с ними не так. Слишком блестящие.

— Дай посмотреть, – нетерпеливо попросила Хизер.

Эрл положил магазин в протянутую руку, но стоило кончикам пуль коснуться ее кожи, как раздался хлопок, «серебро» выплюнуло оранжевые искры. Хизер отбросила магазин, прижала руку к груди.

— Оно меня током ударило!

— Дай взгляну, – попросил Эрл. На этот раз Хизер протянула руку осторожнее. Там, где пуля коснулась кожи, алел самый настоящий ожог. Хизер отдернула ладонь, прижала ее ко рту. Эрл поднял старый магазин.

— Что-то не так. Серебро раздражает вервольфов, жжет немного, но такого оно делать не должно. Опасно, когда тебе его внутримышечно вводят… на огромной скорости. Что это за штука?

Хизер убрала ладонь от лица.

— Опасные электрошоковые пули.

Эрл забрал странные боеприпасы себе. Могли пригодиться.

— Говоришь так, будто это что-то плохое.

После этого все стало некрасиво. Я превращался и охотился в джунглях. Николай отвечал новым вызовом. Я убивал его союзников, он – моих. Все больше и больше. Он вырезал деревню наших и рассаживал трупы так, словно они позируют для группового фото. Я в ответ пробирался в систему подземных туннелей и заливал ее кровью. Шли месяцы.

Он подначивал меня, заставлял обращаться к тьме, которую я как будто укротил в себе. Я обращался все время. Это стало влиять на меня, на мои решения. Сантьяго я бы очень разочаровал.

Но я должен был остановить Николая. Он ужасен. Олицетворял все чужое мне. У него не было ни сомнений, ни тормозов, ни жалости. Николая нужно победить, потому что если победит он, значит его путь правильный, а мой – нет.

Что движет таким человеком? Наполовину логика, наполовину дикость. Я не мог его поймать. Не мог его перехитрить. Чтобы идти с ним на равных, мне пришлось делать вещи, которые я себе запрещал.

Я не выпускал зверя беситься как ему нравится, с тех пор как охотился на японцев в островных джунглях. Мне было слишком весело и хорошо. Я стал свободным, все мои действия казались оправданными. Я отупел от гордыни. Подошел слишком близко к краю. И расплата не заставила себя ждать.

* * *

Смотри, какие жалкие слизни. Давай их убьем?

Николай засел в тени за сараем, одетый в снятую с трупа одежду, и наблюдал, как гражданские продолжают искать выживших.