Книга Время ветра, время волка, страница 38 – Каролина Роннефельдт

Ремберт Риттерлинг, глава Оррипарка, поднял руку, явно давно ожидая возможности высказаться. Вид у него был несколько растерянный, словно уважаемый квендель не вполне доверял своим воспоминаниям. Однако он изо всех сил старался держать себя в руках в присутствии весьма состоятельного соседа Гизила Моттифорда, который сидел напротив и смотрел на него с сомнением.

— В ту ночь я был в Болиголовье с замечательным другом Гримоальдом Сандборстлингом. Сегодня Грима нет среди нас, потому что он еще не оправился от тяжелой травмы. Мы праздновали его день рождения в трактире «Красный тролль», засиделись на большой террасе до глубокой ночи, было тепло, небо все усыпано звездами… Клянусь пустотелыми трюфелями, ничто не предвещало бури, однако случилось вот что. – Слушатели ловили каждое его слово, и Риттерлинг на мгновение заколебался, но потом продолжил: – Все эти ночные ужасы появились из пустоты: небо над трактиром разверзлось, туманный вихрь охватил крышу, и деревянная черепица с треском посыпалась на землю. Один кусок полетел бедняге Гриму прямо в голову, прежде чем мы успели укрыться. Рана у него глубокая и заживает плохо. Ох, елки-поганки, какое несчастье, и к тому же в его день рождения, под конец такого веселого праздника – очень плохой знак для грядущего года!

Рассказ о пережитом дался Риттерлингу нелегко. Он умолк и опустил взгляд на столешницу перед собой. Слушатели недоуменно молчали, ведь они знали его как веселого и беззаботного квенделя, несмотря на вечно пустые карманы.

— Все, конечно, проснулись, – продолжал Ремберт, – и бросились на террасу, несмотря на летящие обломки. Буря не прекращалась до тех пор, пока от крыши не остались только стропила. И те, кто вышел тогда наружу – не знаю, верить им или нет, – видели кого-то в облаках. Одни утверждали, что разглядели волков, другие – что тени всадников на больших лошадях…

— Ремберт Риттерлинг, можно ли так увлекаться? – прервал его возмущенный голос, заставивший рассказчика замолчать на полуслове. Это заговорила Резеда Биркенпорлинг, подавшаяся вперед. В черном платье она была похожа на рассерженную ворону. – В вашем возрасте пора бы уже знать, к чему приводят бурные празднества и возлияния. Похоже, что все вы там немного перебрали, а потом раздули из мухи слона. Нынче все видят что попало то в небе, то в облаках! Или даже дома, в собственном саду, среди вьющихся роз…

Гортензии вдруг стало безразлично, что перед ней хозяйка самого великолепного трактира в стране и одна из наиболее уважаемых дам в Холмогорье.

— Если ваши слова, дорогая Резеда, означают, что всякий, кому есть что сообщить, будет осмеян как сумасброд и беспутник, то все разговоры можно прекратить. Пусть Лорхель и Ламелла подадут нам столько кружек и кубков с пуншем и настойкой, сколько, по вашему мнению, мы все выпили! – воинственно заявила Гортензия.

— Горько представить, что наследница добропорядочных Самтфус-Кремплингов столь сильно сбилась с пути, – пренебрежительно скривилась Резеда. – Святые трюфели, вот до чего доводит дурная компания. К сожалению, наш старый друг, Звентибольд Биттерлинг, тоже переменился до неузнаваемости. Даже член совета устроителей под влиянием сумасшедшего кузена с его дурацкими картами предпочитает бродить ночами по лесам и полям, вместо того чтобы заниматься важными делами, например, подготовкой предстоящего Праздника Масок.