Книга Сумрачный лес, страница 51 – Каролина Роннефельдт

Дверь в коровник совершенно неожиданно и с громким треском захлопнулась.

Младший из Кремплингов, Блоди, закричал от ужаса и зарылся головой в солому рядом с теленком. Его старшие сестра и брат, Афра и Флорин, вцепились друг в друга, перепуганно округлив глаза. Испугался даже Пирмин – видимо, что-то большое и тяжелое ударило в дверь, отчего она с такой силой захлопнулась. Пес Траутман, последовавший за хозяевами в коровник, с диким лаем бегал перед закрытым входом. Пирмин позвал его к себе, потому что коровы тоже забеспокоились, запыхтели и задергали привязь.

— Оставайтесь здесь, а я посмотрю, что происходит! – приказал он детям, взял встревоженного пса за ошейник и медленно пошел к двери.

— Может быть, это мама? – прохныкал Блоди, нерешительно поднимая всклокоченную голову из соломы. После счастливого рождения теленка их мать ушла в дом, чтобы отдохнуть и подкрепиться.

— Гремучая поганка! – выругалась шепотом Афра без особой уверенности. – С чего бы ей метаться в темноте и камнем падать за дверью? Быть может, это птица, которая прилетела на свет?

— Елки-моталки-поганки, – сказал старший брат Флорин, который в ругательствах опережал сестру на три года. – Значит, к нам прилетел по меньшей мере самый большой ворон из Вороньей деревни, если не орел со снежных гор.

— Ой, нет, это домовой! Он рассердился и пнул дверь, потому что сегодня мы забыли поставить ему миску с кашей, – предположил Блоди.

Побледнев, они смотрели друг на друга, обдумывая подходящие варианты.

— Тише, – прошипел отец через плечо. – Кажется, я что-то слышу.

Все прислушались. Из-за двери донеслись тонкий вой, жалобные стоны и ругательства, вовсе не красящие квенделя.

Пес Траутман сел на задние лапы и завыл, заглушая жуткие стенания.

— Если это домовой, то ему очень плохо, – прошептал Блоди и вылез из соломы, чтобы присоединиться к сестре и брату. Существо, издававшее столь печальные звуки, не казалось ему слишком опасным.

Вдруг по двору заплясали отблески света. Послышались приближающиеся шаги, и дверь открылась. В проеме виднелись очертания темной фигуры. Дети испугались еще сильнее, а душераздирающий вой Траутмана сменился изумленным лаем.

— Траутман, друг мой, хватит уже, – сказал знакомый голос. – Ты хороший, бдительный сторож! Ради всех грибов зеленого леса, кто-нибудь, наконец, уймет этого пса?

Пирмин в изумлении узнал свою жену, Фиделию, склонившуюся с фонарем в руке над большим темным кулем, со стороны которого доносились тихие причитания.

— Что там такое? – спросил Пирмин, который все еще держал за ошейник сопротивляющегося Траутмана – пес дергался и рвался, чтобы наконец-то прыгнуть на неизвестного.

— Кто, надо говорить – кто! Это Фендель. Фендель с реки, – ответила Фиделия. – Бедняга, похоже, упал. Я услышала треск из кухни и вышла посмотреть. От него за четыре шага несет моховым вином, как от старой бочки в погребе, к тому же он ударился головой. Надо занести его в дом.

Она сочувственно положила руку на плечо Фенделя, а затем подняла голову и нахмурилась.

— Елки-поганки, Пирмин! – крикнула она. – Успокой же пса, пока весь хлев не всполошился. Вспомни о бедном теленке – только родился, а уже такая суматоха.

Кремплингу удалось успокоить Траутмана парой строгих команд, затем вдвоем с женой они осторожно помогли пострадавшему встать и прислониться к дверному косяку. Теперь все увидели большую кровоточащую ссадину на лбу у бедняги. Фендель ошарашенно таращил остекленевшие глаза и бормотал что-то нечленораздельное. Он, казалось, не замечал собравшейся вокруг него компании.