Книга Пять юношей квартала сайя, страница 122 – Ива Годар

Широкие рукава его ярко-синего кимоно из необычно жесткого материала были окантованы контрастной алой полосой, которая гармонировала с красным штрихом на снежно-белом лбу. В квартале любили глубокие вырезы, обнажающие спину или грудь, но сегодняшнее облачение Кацу скрывало все его тело, кроме кистей рук, которыми он набивал трубку. Рика помнила, что еще умеют делать эти руки. Роскошная яркость одежд уравновешивалась скромностью украшений – лишь пара серебристых точек мерцала в его ушах.

Кацу слегка прикусил узкую губу, отмеряя смесь. Он вел себя так, словно рядом никого не было, и его самообладание сильно впечатляло.

Кио наблюдал за ним с выражением, какое бывает у родителей, наблюдающих за тем, как важничает ребенок, а Аки – с напряженным ожиданием. Но вскоре Рика перестала их замечать, отдавшись растущему раздражению.

— Прошу прощения за это недоразумение, дона. Я просто взволнован. – Кацу погрузил пальцы в снежно-белые волосы и раскидал их в мимолетном сомнении. – И нет ничего лучше дыма, чтобы избавиться от неловкости.

Рика была готова поставить все свои деньги на то, что он вряд ли знает, что такое волнение.

Мстительный и изменчивый, Кацу в этот момент выглядел непривычно близким, слегка растерянным. Он будто не понимал, как продолжить ход: занять ли трон или отказаться от него совсем.

Глубоко затянувшись, он медленно выдохнул извилистые, фактурные струи дыма, словно дремлющий дракон. Опустил веки, закрывая льдистые глаза, но миг спустя снова открыл их, но уже с совершенно другим выражением.

Игра началась.

Вернувшись после дуэли, Рика долго расспрашивала Энцо о том, что означает красная метка на лбу Кацу. О том, что он был любовником императрицы, знали все, кроме Рики, больше заинтересованной хореографией войны, и она винила себя за эту опасную слепоту. Кацу не просто выбрал ее среди других девушек Острова Яблонь как плевок в лицо знатным и богатым. Он к тому же не собирался участвовать в лотерее, ведь никто в здравом уме не посмеет посягнуть на то, что принадлежит императрице. Он снова обманул Рику, солгал ей десять тысяч раз.

Энцо рассказывал, что Кацу – любимая игрушка правительницы Острова Яблонь, ведь на каждого хищника находится другой, побольше. Потому он и предостерегал сестру, но Рика была слишком погружена в мысли о турнире и мечах, чтобы слушать. В порту также говорили, что порой сайя часами ждал в закрытой комнате, без движения и с повязкой на глазах, пока императрица не соизволит взглянуть на него. Что она просит его совершать опасные вещи, чтобы доказать свою преданность.

«У правителей свои причуды», – подытожил Энцо, а Рика подумала, сколько требуется самообладания, чтобы удовлетворить прихоти самого могущественного человека на Острове Яблонь, правящего всеми.

— Я должен напомнить о правилах, – сказал Кацу. Дым свивался в чувственные, медленно разваливающиеся кольца. – Прошу прощения за эксцентричность наших обычаев, дона, но без этого жизнь была бы пресной. Ты вольна выбрать одного из нас или нескольких, если таково твое желание. Не думаю, что кто-то из присутствующих будет против, если ты захочешь его навестить во время последующего частного визита. Но через неделю ты должна покинуть квартал.

— Так скоро… – вырвалось у Рики. Она стиснула коробку с дарами, которая лежала у нее на коленях.