Книга Пять юношей квартала сайя, страница 125 – Ива Годар

Кацу стиснул зубы, а Хидео, ничуть не смущаясь, продолжил щебетать:

— Дона, не сердись. Кацу славится как своим влиянием, так и любовью разыгрывать юных дев. Его переменчивое настроение давно стало частью легенд квартала.

Кацу не возразил. Он прекрасно знал, что Хидео никогда не спотыкается. Обольстительный шут был хорошим танцором с отличной координацией тела и не мог растянуться на ровном месте. Но второй раз за последнее время Кацу был благодарен, что его кто-то остановил.

Аки вытер пот со лба и покачал головой, а Кио что-то шепнул ему с легкой улыбкой и успокаивающе хлопнул его по спине.

— Я не держу зла на старшего сайя. – Рика склонила голову, удивляясь тому, как бесцветно и фальшиво прозвучали ее собственные слова. – Проверить верность будущего воина гвардии императрице – его долг. И такому опытному человеку моя доверчивость вполне может показаться забавной.

Кацу провернул трубку в пальцах. Казалось, вращение потухшей трубки полностью заняло его внимание.

Хидео расправил складки одеяния и вытянул ноги.

— Дона, мои братья-сайя сегодня так серьезны, что заражают этим и тебя, – сказал он. – Но есть вещи важнее и приятнее, чем любоваться чужой гордостью. Скажу сразу: я не предлагаю никаких игр, никакого выбора между сложным и сложнейшим. Меня интересует только наслаждение.

Устроившись поудобнее, он провел пальцами по гладкому полу сцены. Нежные пастельные тона накидки и светлые хакама придавали ему свежий, почти невинный вид, но томность движений одевала в цвета соблазна. Ему явно нравилось касаться каждого нового предмета, и Рика вдруг вспомнила, как он провел по ней рукой и по ее коже пробежали мурашки.

— Все, что мучает тебя сейчас, в спальне исчезнет. Останется лишь орнамент страсти, кожа на коже. – Хидео улыбнулся, проведя по краю чаши подушечками пальцев. – Я уверен, ты не окажешься у меня в долгу, ведь обоюдное удовольствие – это и есть единственный закон квартала сайя. Я научу тебя повелевать мужчинами, как ты того хочешь. Ты уже правишь мной, так что это будет нетрудно.

Хидео отставил бесполезную чашу подальше, словно использованный и не нужный более реквизит. Отсветы фонарей играли в зеленых глазах неутомимого любовника. Его кошачья ленца и дружелюбие перетягивали на себя внимание без труда.

— Но, что самое главное, я не стану возражать, если ты захочешь взять с собой кого-то еще. Я не ревнив. В моей постели достойное занятие найдется каждому. Или, может, ты желаешь, чтобы я увел тебя в персиковый сад, где лепестки покроют твое обнаженное тело? Можно взять с собой надменного сайя-дзу, чтобы он снимал их с твоих запястий губами.

Кацу повернулся к Хидео с нечитаемым выражением лица.

Тут Рика услышала знакомый смех из темноты – Таро от души хохотал над этим выступлением. Оно стирало чужие драмы и выставляло их не такими уж важными. Хидео не был так хитроумен, как Кио, но любые запреты, оказавшись в его поле зрения, превращались в возможности. Щедрый, чувственный и открытый, он наполнил пустой театр волной тепла. От его взгляда расцвел бы и камень.

— Наверняка ты опасаешься обидеть всех этих достойных мужчин. Я бы точно об этом думал. Но мне все равно, кого ты выберешь. Я счастлив, что познакомился с женщиной, которая не боится ничего, кроме любви, – более серьезно добавил Хидео. – Только пообещай, что обязательно вернешься ко мне, прежде чем покинешь квартал.