Книга Пять юношей квартала сайя, страница 181 – Ива Годар

— В каждом из людей живет убийца. Важно лишь, выпускают ли они его, когда он этого хочет. Но ты преступница. – Кацу положил подбородок ей на макушку. – В этом нет сомнений. А о том, кого и как я убью, стоило подумать прежде, чем отпускать ястреба на волю. Теперь ему хочется вернуться в руки, что были так добры.

Никогда еще Рике не было так спокойно. Она почувствовала, как начала засыпать. Ей стало так хорошо, будто испытания закончились и теперь можно отдохнуть.

* * *

Кацу затаился, слушая шум дождя. Слабый запах саке и волос Рики нравился ему. Грудь ныла почти приятной полузабытой болью. Он и не подозревал, что способен снова ее пережить.

Чайник давно остыл. Рика затихла в его объятиях, и ее доверие вызвало у него улыбку, похожую на блик света. Как и он сам, она искала власти над другими, но ему не хотелось, чтобы пошла по его пути.

Осторожно, чтобы не разбудить, Кацу поцеловал ее, а затем отнес в дом под возмущенным взглядом Энцо. Тот явно надеялся, что необычный визит завершится до того, как начнутся неприятности.

Как Кацу решает проблемы, Энцо уже видел. Он был благодарен за убийство Сиры, но его подозрения после таинственного появления сайя во дворце утвердились. Тайные ходы, кинжалы, мутное прошлое – Кацу был опасным человеком, но он нес его сестру так, словно она спящее божество.

Кацу уложил Рику в кровать, скинул плащ и лег рядом, чтобы согреть. Он нежно прикоснулся к ее скуле кончиками пальцев. Ее кожа все еще была холодной. Сонное, непривычно мягкое тело и слабый запах саке тревожили его. В этот момент Рика выглядела такой уязвимой, а ведь он запомнил, как храбро она выходила навстречу убийцам Сайто.

Слабость никогда не оставляла его равнодушным, вызывая раздражение, презрение, жестокость, но сейчас его зрачки расширились от близости к ней. Он и вправду стремился быть благородным, но любому терпению мужчины приходит предел. Поэтому он отодвинулся от Рики, чтобы уйти. Здесь их пути расходились.

Лишившись его тепла, она сонно повернула голову:

— Не уходи…

Невозможно было противиться внезапной доверчивости дикого зверька, который тычется в руки. Такая податливая, совершенно неотразимая. Ее волосы змеились по подушке, а обнаженные лодыжки выглядывали из-под покрывала, в которое она была завернута словно в кокон.

Кацу помедлил:

— Дона, ты пожалеешь. Девичья спальня не предназначена для того, что я с тобой сделаю.

— Не уходи… Я не хочу.

Кацу не был святым. Никто не посмеет сказать, что он не старался изобразить великодушие, но, казалось, эти дары никому были не нужны. Что ж, у него есть другие.

Он сбросил одежду и нырнул под одеяло, как рыба с облегчением выскальзывает из пальцев рыбака в море. Простыня, подушка, одеяло пахли Рикой, и он потонул в запахе ее кожи. Желание полностью поработило его, смешиваясь с печалью будущей потери. Кацу одуряюще, ожесточенно хотел ее, но отчего-то боялся себе это позволить. Ему хотелось оставить на ней рубцы, словно метку, ласкать, словно невесту. Противоречия сталкивались, а в его глазах растекалась темнота.

Он выпутал ее из покрывала, раздел и скользнул теплой рукой по животу, груди, шее, пьянея от ее прерывистых вдохов. Кацу мягко поцеловал ее, но вскоре уже терзал ее губы, а Рика отвечала на его голод своим.