Книга Пять юношей квартала сайя, страница 182 – Ива Годар

Все происходило быстро. Казалось, чем больше слов они тратили до этого, тем сильнее сжималась пружина, которая разжалась теперь.

Проклятая девчонка, проклятая спальня… Он падал в расслабленную, хмельную нежность Рики, путался в ней, как в сети. Она была слишком слаба, чтобы затевать что-то всерьез, поэтому Кацу подхватил ее бедра ладонями, приподнял их и поцеловал ее бархатный живот, который она втянула от его прикосновений.

— Что ты…

— Тебе придется вести себя очень тихо, дона.

Кацу насмешливо приподнял бровь, а затем снова прижался к ней губами, так что Рика вцепилась пальцами в простыню. Он лег между ее согнутыми в коленях ногами, своей широкой спиной не позволяя сомкнуть их. Бесстыдно разломил ее, словно гранат. Она застеснялась, но когда он ласково коснулся языком желающего ласки тела, а его мягкие волосы погладили живот, Рика почувствовала, что хочет еще. Ей нравилось, что он видит ее такой.

Кацу зарылся между бедер Рики, покоренный и нетерпеливый. Он стискивал ее ягодицы, покусывая внутреннюю поверхность бедер, и снова возвращался туда, где кожа ее уже пылала. Рика закрыла себе рот, чтобы не издать ни звука.

— Уже хочешь кричать?

Кацу грубо провел пальцем по ее губам, все ниже и ниже, наблюдая, как она зажимает рот ладонью. Он наклонился и укусил ее за мочку уха, а потом оторвал ее руку и прильнул ко рту, лизнув ее язык, доводя до исступленного желания его поцеловать. Рика не могла выбросить из головы комнату наказаний, чувствуя эти движения. Она боялась Кацу.

— Насколько сильно ты этого хочешь? – спросил Кацу.

Он будто украл ее душу и связал со своими пальцами, властно заставляющими ее вздрагивать, но так медленно, слишком медленно. Она смотрела на голое тело Кацу в слабом свете луны, пробивающейся сквозь дождь, – на тело любовника императрицы, знавшего о страсти все. Словно статуя, изваянная из горькой соли.

Он коснулся ее лобка, неторопливо скользнув дальше, и тело Рики ответило на вторжение горячим пульсом. «Да, да, да, вот так», – хотелось шептать ей.

— Пока недостаточно сильно? – Кацу обхватил ртом ее грудь, оставляя везде свои печати. – Кто бы мог подумать, что придется взять тебя в доме родителей. Всегда этого хотел.

Рика пыталась вырваться, но грубые слова и губы почти лишили ее воли, вжали в постель. И хотя она сама сопротивлялась, ее тело полностью покорилось ему. Кацу доставлял удовольствие, но так эгоистично, свысока, что ее ярость на его надменность вливалась в вожделение и распаляла до предела. Да, она хотела кричать, и очень сильно. Особенно нестерпимо, когда он снова спустился вниз, растеряв остатки терпения. Этот голодный рот, узкие губы, безжалостные пальцы сводили ее с ума. Она всхлипнула, не желая упрашивать его.

Он склонился над ней, сидя на коленях, и мягко положил ее ноги к себе на плечи.

— Кричи, Рика, – усмехнулся Кацу и вошел в нее так глубоко, что она забыла о том, что должна молчать.

Он выпил ее крик прежде, чем тот успел вылететь наружу, кусая пахнущие саке губы, раскрывая ее сильными толчками. Он смотрел в ее затуманенные глаза, поблескивающие в полутьме, и пытался найти в них что-то еще, кроме изумления от того, что он может быть таким. Но этой ночью она хотела его и никого другого.

Рика поджимала ноги к груди, впуская его еще глубже, стонала ему в рот, до боли сдавливая бедра, а потом повернулась и закричала в подушку от украденного у квартала наслаждения. Ее дрожь, уязвленная гордость, непонятное отчаяние – Кацу замечал все. Она будет его ненавидеть. Но его уже не окажется рядом, чтобы узнать об этом.