Книга Пять юношей квартала сайя, страница 84 – Ива Годар

— Для чего ты нас собрал? – спросил он у Кацу.

— Я хочу, чтобы в центре площади установили столб. – Кацу снова затянулся, выпустил дым и довольно хмыкнул.

Столб? Рика искала ответ в глазах сайя.

— Нет… – поморщился Аки. – Кто провинился на этот раз?

Кио замер, и их разговор с Хидео окончательно увял.

Таро скрестил татуированные руки на груди, словно уже знал, к чему все идет. Он мрачно изучал следы, оставшиеся у Рики на лице.

— Твой учитель давно испытывает мое терпение, – ответил Кацу и обвел взглядом всех присутствующих. – Никто не будет спорить, что я закрывал глаза на любые нарушения Таро. Все мы тут любим приврать, а мудрость старших заключается в том, чтобы не просить невозможного. Но Таро мало того что ночью самовольно покидал квартал, чтобы встретиться с Юко Кога, поставив собственность императрицы под удар, так еще и скрыл преступление, которое карается смертной казнью. Думаю, где-то здесь мое терпение должно закончиться, не так ли?

Хидео нахмурился. Он явно хотел возразить, но не нашел подходящих доводов. Аки смотрел на учителя с широко раскрытыми глазами, а Таро смерил Кацу взглядом, в котором читалось презрение.

— Ты же не всерьез? – Кио замер. – Ты не можешь выпороть Таро. Это немыслимо!

— У вас сложилось весьма искаженное мнение о том, что я могу сделать и что нет, – ответил Кацу. – Но я постараюсь это исправить.

Если бы ядовитая змея могла улыбаться, она была бы похожа на него.

Двери отворились, и стражники гвардии окружили Таро, держа оружие в руках. Рика вскочила в попытке помешать происходящему, но Кацу лишь пожал плечами в ответ.

— Я сказал, что простил тебя, дочь кузнеца. Но вот о Таро я такого не говорил.

Плечи. Руки. Затылок. Спина.

Рика не видела ничего, кроме спины Таро. Она словно развернулась картой, покрытой черными знаками неповиновения. Замысловатое, широкое полотно из мышц, костей и татуированной кожи. Все меркло перед спутавшимися на лопатках темными линиями и нетронутой белизной под ними. Спина была беззащитна перед палачом, но странным образом оскорбляла, как выброшенный пиратский флаг.

Мгновением раньше Таро, величественный в своей непокорности, прошествовал к центру площади через собравшуюся группу сайя и прислужников. Он не позволил привязать себя к столбу, и никто не посмел возражать принцу квартала. Даже Кацу счел, что сделал достаточно. Таро держался с достоинством, которое бросало тень неуверенности на каждого из зрителей, пришедших увидеть наказание. Они начинали спрашивать себя, имеют ли право находиться здесь.

Таро снял рубашку, сел на колени, чуть наклонился вперед, сцепил руки спереди и замер. Его спина влекла Рику непревзойденным совершенством. Выпуклости позвонков, красиво прочерченные мышцы плеч, гладкость лопаток, где должны были странствовать руки. Темные глаза Рики утонули в тенях, лежащих во впадине позвоночника, и ей хотелось скрыть ее, чтобы никто больше не посмел на нее смотреть.

Кацу назначил наказание на утро. Как старший сайя, он должен был заботиться о чести квартала, поэтому закрыл ворота, избавившись от любопытствующих чужаков. Свидетелями позора Таро стали только постоянные обитатели этих таинственных домов, но слухи все равно донесут до остальных отголоски происходящего. Вокруг Таро рассыпались, словно цветы, привлекательные лица сайя. На большей их части читалось негодование, а на других – любопытство.