Книга Пять юношей квартала сайя, страница 87 – Ива Годар

— Почему я так поступаю? Страсти разного рода заставляют людей делать глупости, Рика. Как ты сейчас, – сказал он.

— «Любовь», «страсти», «осколки сердца»… Зачем вы все время говорите это? – вскричала она. – Мы знаем друг друга так мало… Это как трясти погремушкой с высохшими зернами внутри, надеясь, что так они расцветут. Но ничего не расцветет. Ты останешься пустым.

Кацу выдернул рукав из ее пальцев.

— Это ты пока чувствуешь слишком мало. Нет ничего более жестокого, чем невинность. Когда не знаешь, каково это, метания влюбленных кажутся смешными. Невинная девушка может лечь в постель к сгорающему от жажды мужчине, обнять его и заснуть, а того будут демоны терзать всю ночь. Опыт бы не позволил так его пытать, но невинность слепа и самодовольна. И что делать мужчине? Взять то, что он хочет, и прослыть насильником или гореть на медленном огне, пока не наступит рассвет? Невинность лишь смеется, ступая по осколкам разбитых сердец. Нет ничего хуже невинности, и квартал нужен, чтобы ее у тебя забрать.

Рика читала свод правил, чтобы не вспоминать о том, как Кацу приказал ей собирать свои вещи и перебираться в квартал, где он будет ее защищать, а она ответила, что безопаснее жить в лесу с дикими зверями. Потом вышла из алых дверей и следила за Таро, идущим в окружении охраны так, будто они его почетный эскорт, а не надзиратели. Она многое отдала бы за то, чтобы освободить его, но не знала как.

Теперь Рика замерла на границе полукруга, созданного сайя, – одинокая, чужая девушка с холмов.

Слова Кацу падали, словно удары барабана.

— Я собрал вас здесь, чтобы положить конец самовольным поступкам, угрожающим чести и безопасности квартала, а значит, и чести самой императрицы. Таро, символ квартала и любовник, приумножающий славу сайя, – чествования в устах Кацу звучали пусто и бесцветно, – покинул ночью квартал, чтобы встретиться с Юко Кога, которая неделей раньше похитила его и едва не убила. Все мы – собственность императрицы, и я не допущу, чтобы кто-то забывал об этом, даже если времена изменились в лучшую сторону. Ночью каждый из нас должен находиться здесь.

Сайя начали перешептываться. Прозвучали смешки. Запугать этих опытных мужчин, познавших интриги и потери, было непросто. Казалось, никто всерьез не верил, что Кацу доведет сцену устрашения до конца.

— Ты сам поставил его под удар и позволил Кога остаться безнаказанной! – вскрикнул Аки. – Ты потакал ей до последнего ради казны квартала! Таро лишь хотел убедиться, что Кога оставит его в покое. Разве такой проступок стоит подобного наказания?

Жилка на шее Кацу дернулась, но вместо того, чтобы ответить на оскорбление, он затянулся травяным дымом.

Хидео тихонько присвистнул:

— Аки идет по стопам учителя, дона. Наверное, поспорил бы и с самой императрицей.

— Для того, кто проходит обучение, ты плохо знаешь законы сайя, Аки, – по-отечески мягко ответил Кацу. – Покинуть квартал ночью без охраны – серьезный проступок. Но Таро также скрыл преступление, за которое полагается смертная казнь. У меня есть свидетели, и закрыть глаза на такое я не могу, пусть и хотел бы.

Рику поражало то, как умело Кацу управляет голосом, стремительно меняя его с повелительного на сожалеющий.

В этот момент Хидео сделал шаг вперед и поинтересовался: