Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 195 – Го Го

— Чжу Жань! – строго рявкнула Хуа Цяньгу, понимая, что он с самого начала это планировал.

Повсюду зазвучали одобрительные возгласы. Пусть все были сосланы по разным причинам, каждый из отступников обладал честолюбием. С таким трудом выбрались, да еще и заручились поддержкой Повелителя нечисти. Разумеется, они желали отомстить с гордо поднятой головой и не могли согласиться вечно прятаться, кое-как доживая свой век.

Хуа Цяньгу потерла лоб, чувствуя одновременно усталость и головную боль. Как говорится, раз спасаешь – спасай до конца. Нельзя же вывести беглецов наружу и бросить в беде. Сейчас остаться вместе действительно куда безопаснее, чем разойтись.

— Пока так и поступим. Запрещено действовать самовольно. Ждите моих указаний.

* * *

Ко всем беглецам вернулась духовная сила. Проработав полдня, они застроили остров домами.

Дунфан Юйцина беспокоили раны Хуа Цяньгу, но она смотрела на это иначе. Раны легко лечатся, а от шрамов трудно избавиться. Возможно, горло еще можно вылечить так, чтобы она могла снова говорить без использования внутренней силы, однако лицу будет чрезвычайно сложно вернуть прежний вид.

Видя, с какой мучительной болью смотрит на нее Дунфан Юйцин, девушка, улыбаясь, то и дело утешала его:

— Я и без горла могу разговаривать. Ни к чему из всех сил мне лекарство искать. Лицо – лишь наружность. Не нужно придавать этому излишнее значение. Или ты презираешь меня за уродливость?

Хуа Цяньгу обнимала его, прильнув, словно маленькое дитя, и пальцем разглаживала складки меж его бровей.

От этого сердце Дунфан Юйцина защемило еще сильнее. Какую девушку не заботит собственная внешность? Она уже в таком состоянии и все еще может с улыбкой говорить, что это не имеет значения? Он-то думал, что Цяньгу лишь подвергли наказанию гвоздями Рассеивающими душу, но никак не ожидал, что ее до такой степени изуродуют водой из пруда Бесчувствия!

— Кто это сделал?

В носу защипало. Девушка покачала головой, отказываясь говорить.

Дунфан Юйцин тоже не стал допытываться:

— Устала? Сперва приляг и хорошенько выспись. Об остальном потом поговорим.

Хуа Цяньгу тут же помотала головой. Нет! Сейчас ей хотелось лишь каждое мгновение крепко обнимать его. Она боялась открыть глаза и увидеть, что по-прежнему находится в Диких землях. Боялась, что, если разожмет руку, вновь останется в полном одиночестве, лишившись всего.

— А где Тан Бао? А Сяо-Юэ?

— Я все время проводил в хлопотах. Тан Бао сейчас у Ло Шии. Сяо-Юэ по-прежнему содержится под стражей. Я не рассказал ему, что с тобой. Сказал лишь, что ты подверглась суровому наказанию, должна размышлять о своих поступках и не можешь навещать его.

Хуа Цяньгу протянула руку и дотронулась до его лица.

— Должно быть, тебе немалых трудов стоило спасти меня?

Дунфан Юйцин слабо улыбнулся:

— Все в прошлом. Моя вина в том, что я такой никчемный, столько времени зря потратил. Позволил тебе мучиться понапрасну.

Девушка крепко сжала его руку.

— Дунфан, если бы не ты… Я бы правда не знала, что мне делать. Через месяц наступит день средоточия пяти планет вокруг солнца. Мне непременно нужно спасти Сяо-Юэ. Завтра же отправлюсь к наставнику, скажу, что я и есть Повелитель нечисти, и обменяю себя на Сяо-Юэ.

Дунфан Юйцина охватил страх:

— Косточка, ты с ума сошла? Ты с таким трудом из Диких земель выбралась! Если так поступишь, даже если вызволишь Сяо-Юэ, как прикажешь ему быть дальше? Что он подумает?