Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 46 – Го Го

Сознание расплывалось. Ее рука медленно соскользнула со спины Бай Цзыхуа. Девушка окончательно лишилась чувств.

* * *

Когда Хуа Цяньгу очнулась вновь, она по-прежнему лежала в своей комнате. В ее слабом теле совершенно отсутствовали силы. Девушка подумала, что все случившееся – просто сон, но, взглянув в зеркало, действительно увидела на шее следы от зубов. Возле укуса из-за всасывания остались бледно-красные сгустки крови, похожие на следы от страстного поцелуя.

На столе стояла чашка с целебным отваром. Похоже, наставник сам его приготовил.

Раны практически зажили – должно быть, проспала она по меньшей мере три-четыре дня. Наставник определенно использовал немало дорогих лекарств и передал ученице много внутренней силы. Поскольку Цяньгу еще не постигла дао, ее бессмертное тело не могло стареть, но по-прежнему было очень уязвимым.

— Наставник… – пробормотала она с нежностью в голосе.

За столько лет, помимо той улыбки на пире совершенствующихся, девушка больше ни разу не видела никаких эмоций на лице Бай Цзыхуа. Неважно, совершала она ошибку или сталкивалась с опасностью, в его глазах не появлялось и тени беспокойства, а выражение оставалось привычно невозмутимым и холодным, с оттенком гордой неприступности. Но в этот раз Цяньгу так разозлила наставника, что он лично ударил ее. Нетрудно понять, насколько сильно она прогневала и разочаровала его.

Сердце девушки заныло. От обиды хотелось плакать. Она ведь правда не имела намерений обманывать наставника или вредить кому-то, а лишь не желала, чтобы о ее чувствах кто-то узнал.

Теперь Цяньгу упустила шанс убить Ни Маньтянь во всеобщей суматохе, якобы по неосторожности. В тот момент они обе находились внутри магического барьера. Никто снаружи не мог видеть, что там происходит. Но наставник, который провел с ней много времени, разумеется, почувствовал ее желание убивать, поэтому и вмешался.

Сейчас убить Ни Маньтянь практически невозможно. Гора Чанлю строго охраняется. Разве можно от кого-то избавиться, при этом оставшись незамеченной и не попав под подозрение? Пусть она и забрала бы тот клочок ткани, но, пока Ни Маньтянь жива, в этом нет никакого смысла. Стоит той заговорить, и уже неважно, поверят ей или нет, – как только слухи долетят до ушей наставника, Цяньгу придет конец.

Что же делать? Как поступить? Неужели правда нет иного выбора? Хуа Цяньгу изо всех сил старалась успокоиться.

«Пусть Бай Цзыхуа решит, что я совершила тяжкое преступление, оскорбив наставника и нарушив устои предков, убила соученицу, но ни в коем случае, даже если придется умереть, нельзя позволить Ни Маньтянь рассказать об этом! На худой конец, умру вместе с ней!»

Хуа Цяньгу, пошатываясь, встала на ноги и открыла дверь, собираясь выйти. Интересно, как там сейчас наставник? Как же тяжело, должно быть, у него на душе, когда он осознал, что, утратив контроль над собой, стал пить ее кровь! Но в этом нет его вины. Во всем виновата она сама! Лишь бы можно было обезвредить яд в теле наставника, и тогда, даже если обрушатся Небо и Земля, даже если придется разрубить себя на куски и, сварив суп, преподнести ему, она с готовностью сделает это!

Яркие лучи полуденного солнца проникли в комнату, ослепив девушку и не давая ей открыть глаза. Она пошатнулась и полетела головой вперед, но внезапно ее подхватили чьи-то крепкие и сильные руки.