Книга Пережить смерть, страница 137 – Дмитрий Клопов

Третье сентября две тысячи двадцать девятого года.

Я иду по пустынным улицам Москвы, и кажется, что тени выползают из переулков, заставляя свет отступать. Похоже на солнечное затмение, которое мы смотрели вместе с родителями, когда я был еще совсем маленьким. Наверное, это оно.

Прикрываю глаза рукой, как козырьком, я щу́рюсь, глядя на почерневшее солнце. Как-то не очень похоже на затмение — это следующая стадия апокалипсиса? Я опускаю глаза и вижу, как из переулка вслед за тенями выходит темная фигура.

Я покрепче сжимаю в руке топор и смело выступаю навстречу человеку. Мужчина не двигается, как зомби, его движения плавные и естественные. Но это не значит, что он не опасен.

— Эй, ты! Да ты, в переулке! Что тебе надо от меня? — окликаю я его.

Однако мужчина лишь машет рукой в ответ. Жест спокойный, без намека на агрессию. Я осторожно приближаюсь и узнаю в сокрытом тенями лице Андрея. Наконец-то нашел тебя!

Я бегу к Андрею и останавливаюсь в нерешительности в метре от него. Андрей делает шаг навстречу, и на его лицо попадает узкий луч света. Кожа серая, словно старый пергамент, а глаза изъедены червями и потускнели, превратившись в бельмо — у него лицо зомби.

Андрей бросается на меня и вгрызается в шею. Я сажусь на кровати и с облегчением понимаю, что это был только сон. Это уже становится моей новой традицией — видеть смерть Андрея во сне.

Я стягиваю мокрую от пота футболку, комком отправляю ее в угол и медленно плетусь на кухню. Включаю кофеварку и, пока она бурлит своим капельным механизмом, иду в ванную. Я снова в бывшей квартире дяди. Хотя, как однажды верно заметил Андрей, теперь это моя квартира. По наследству перешла.

Из зеркала на меня смотрит изможденное довольно лицо с копной взъерошенных волос. Вездесущий оптимизм куда-то подевался, забрав с собой широкую улыбку и оставив лишь потухший взгляд.

Кира говорит, что это потому, что я извожу себя поисками Андрея. В прошлом году мне исполнилось восемнадцать — может, все дело в этом? Так выглядят все взрослые?

Позавтракав и собравшись в новый путь, я захожу в маленькую комнату. В нее я тоже внес некоторые изменения. Для начала вынес из нее вообще все, оставив только одинокий стол и скрипучий офисный стул. На столе стоит печатная машинка, а рядом — кипа довольно засаленной бумаги. Мой способ коротать время — в добавок мне нравится думать, что если бы мир остался прежним, то в этом году пришлось бы выбирать институт. Я бы выбрал факультет журналистики!

Я бережно поправляю фотоаппарат мгновенной печати, висящий у меня на груди. Украл его в магазине почти девять месяцев назад. Вот черт, я ищу Андрея уже так долго?

Перевожу взгляд на стену, на которой закреплена карта — та самая с пометками Андрея, с его кружочками и крестами. Только теперь эти пометки дополняют метки на юге и юго-востоке Москвы.

Несколько десятков фотографий приколоты канцелярскими гвоздиками к разным районам. На некоторых из них — только пустые улицы, на других — я вместе с разными людьми. Всех их я отвел в Шлюзы, а вот Андрея так и не нашел. Я сдвигаю календарь на третье сентября и выбираю очередной район.

Обычно я не остаюсь здесь ночевать. Кира очень ругается, когда я надолго пропадаю с острова. Кажется, она больше не верит, что Андрей жив спустя почти год. Но я знаю, что Кира до сих пор иногда плачет — видел, как она встречает меня с заплаканными глазами.