Книга Пережить сегодня, страница 119 – Дмитрий Клопов

Поближе он, видите ли, решил сесть.

— Аа-а-а-а, — раздается совсем близко стон Макарченко.

— Артем! — снова кричу я — Держись, я уже иду.

— Не торопись, я здесь хорошо устроился, — смеется в ответ связист.

Наконец пыльная взвесь оседает на землю, и я его вижу. Скрюченный в три погибели Артем лежит в небольшой нише из тех самых бетонных плит. Словно нос ледокола, они отразили обломки, лавиной летевшие на связиста.

— Я же говорил, что сегодня везучий день! — радостно кричит Макарченко. — Только по голове и хребту чем-то больно прилетело.

Я думал, все — теперь дышать через трубочку буду. А вон чего, гляди! С этими словами Артем резко садится в своем укрытии… и тут же падает обратно, держась за голову.

— Вот черт! Такого вертолета только что словил. Кажись, сотряс командир, — продолжает веселиться Артем. — Блин, зацепился сзади еще за что-то.

К нам приближаются Костя и профессор, и выглядят они целыми и невредимыми. Ну, хоть с этими все в порядке. Артем, лежа, ощупывает что-то под собой, стараясь освободиться.

— Я тебе сейчас сам еще добавлю по твоей башке тупой. Сколько раз тебе говорил: осторожнее! А ты все равно… Сяду поближе к фигне ненадежной, камни в нее побросаю, — передразниваю я Артема. — Что ты там сам сказал: «слишком быстрый для них»?

Артем, не обращая внимания на мои нравоучения, наконец ухватился за то, что зацепилось за его бронежилет, и вытягивает из-под себя. Мои глаза округлились от ужаса, когда я понимаю, что он извлек на поверхность.

Худосочный мертвяк — тот самый, от которого осталась лишь верхняя половина туловища, не рычит. Оказавшись за левым плечом Артема, он, не раздумывая впивается зубами в свободную от бронежилета шею связиста.

Я вижу, что рот Макарченко открывается в беззвучном крике боли, но я его уже не слышу. Все вокруг заполняет звенящий писк, и мир замирает.

Челюсти вгрызаются в мышцы, гнилые зубы несколько раз скользнули по ключице Артема, и на ней лопнула кожа. Нужно что-то сделать, спасти моего друга, но я впал в ступор и просто не могу пошевелиться.

Да и есть ли теперь способ его спасти?

Миновав мост, я продолжаю корить себя, что не вернулся в дом сразу, как только укрылся от выстрелов. Может, успел бы как-нибудь обезвредить Кислого или его идейную вдохновительницу? Может, тогда я бы еще мог кого-нибудь спасти.

Мои терзания прерывает рокот приближающегося мотоцикла. Я ныряю в куцые придорожные кусты и прижимаюсь спиной к земле.

Как раз вовремя!

Свет одинокой фары показывается из-за поворота и освещает чахлые ветви моего укрытия. Я вжимаюсь в сырой грунт и на всякий случай зажмуриваюсь.

Человеческие веки — это вам не жалюзи. Они скорее как тонкие шторы. Поэтому, когда мотоциклетная фара минует мое неважнецкое укрытие, я это вижу даже сквозь прикрытые веки.

Шум двигателя быстро удаляется, но я все еще не решаюсь посмотреть ему вслед. Лишь досчитав до десяти, я осторожно поворачиваю голову. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть, что на уносящемся прочь мотоцикле сидят двое. Того, кто сидит впереди, уже не рассмотреть, но девушку позади него сложно спутать с кем бы то ни было.

Настя обнимает Кислого за его объемистый живот, полы ее куртки треплет встречный ветер, и они развиваются словно плащ, обнажив ту часть спины, которую укороченная водолазка не в силах прикрыть. Она вертит головой, вглядываясь в темноту, явно в поисках меня.