Книга Пережить сегодня, страница 179 – Дмитрий Клопов

Очень хочется спать… Я приоткрываю глаза. Максим смотрит на меня. Его губы двигаются, но я не понимаю ни слова. Он показывает рукой куда-то себе за спину и трясет меня за руку. Я вижу, как она двигается в такт движениям мальчика, но не чувствую этого.

Кто-то опять выключил свет.

Нельзя спать! Я подсматриваю в щелочку между едва открытыми веками. Максим вытряхивает из своего рюкзака все содержимое на сиденье. В его руке мой пистолет. Когда он успел? Схватив что-то из кучи вещей, он вставляет этот предмет в оружие. Магазин для пистолета!

Макс поворачивается ко мне спиной и стреляет в оконный проем. На этот раз закрытые глаза наполняют мир болью. Похоже, головой я к чертям разбил стекло на двери с водительской стороны.

Горят огнем израненные руки и ноги. Боль в груди кажется несильной, но она дарит новую жизнь треснувшим ребрам.

— Аа-а-а-а-а-а! — я слышу собственный крик, но он словно чужой.

Я открываю глаза и пытаюсь сесть прямо. Все тело болит нещадно, но в мир возвращаются краски и звуки. Максим бегло оборачивается через плечо, но тут же возвращается к стрельбе.

— Андрей, ты как? Нам нужно срочно сваливать. Все те зомби, что были у магазина, уже здесь, — кричит парень и стреляет в кого-то за окном. — Очнись и увози нас отсюда.

— Я сейчас… сейчас поедем, Макс, — бормочу я.

Я поворачиваю ключ в замке. Двигатель натужно стучит, но не заводится. Поворачиваю его еще раз, но эффект тот же. И снова, и снова. Черт, я так свечи залью!

— Андрей! — кричит Максим и валится спиной на меня.

Через разбитое окно с его стороны в салон тянут руки первые из подошедших зомби. Мертвецы обступают машину.

— Ну, давай же, твою мать! — кричу я, и в этот момент двигатель, кашлянув, заводится.

Вжимаю педаль в пол! Колеса грузовика быстро завертелись, прокручиваясь на месте. А затем наш автомобиль срывается с места, оставив ожившим мертвецам только две широкие черные полосы на асфальте.

— Аркадий Павлович, не надо! Не по-христиански это, — взмолился я.

Я стараюсь выглядеть безобидно, но сам приготовился к броску, словно взведенная пружина. Пусть только дернется, отберу нож и сам покромсаю чертовых каннибалов.

— Знаю, Костя, но ничего поделать мы не можем, — старик разводит руками и продолжает: — Нам пришлось адаптироваться, чтобы выжить. Человек ко всему привыкает… Самым сложным было смириться с тем, что это больше не чей-то верный друг… это просто мясо! Поверь, мы сами от этого не в восторге.

Палыч делает шаг в мою сторону, и я среагировал. Я рванул словно молния — думаю, такой выпад даже Макарченко не отразил бы!

Я перехватываю руку с ножом, а через секунду старик уже летит через подставленное мной бедро. Его запястье выгибается под неестественным углом, и нож сам выпал в подставленную мной ладонь. Нависаю над стариком, хватаю его за остатки волос и задираю голову к потолку. У его вытянувшейся шеи уже замерло лезвие ножа.

— Все назад, людоеды чертовы! — кричу я, обводя всех взглядом, полным ненависти. — Как вы можете врать, что верите в Бога, если вы своих же друзей жрать стали? Как бы вы ни молились, Бог такого никогда не простит!

Женщины взвизгнули и спрятались за мужчинами. Братья застыли с открытыми ртами, да и вообще — все замерли, словно в ступоре.