Книга Пережить сегодня, страница 40 – Дмитрий Клопов

Раздается звук открывающегося электронного замка, и в отдел кто-то входит. Ну вот, лафа и закончилась — это следак пришел.

В закрывающуюся дверь с улицы протискиваются двое. Оба в мотоциклетных шлемах и кожаных куртках.

— О, Семеныч! А тебя там клиент дожидается, — радостно гогочет сержант и даже в этот момент ни на миллиметр не привстает со стула.

— Ну, твою ж налево! Тебя на секунду в отделе оставить нельзя, — ворчит следователь — А может, подследственность не моя, а? В дознание отдать никак?

— Не, Семеныч, чистая сто пятьдесят девятая со значительным ущербом — не отвертишься! — пожимает плечами. — Будешь знать, как ужинать по два часа ходить. Заходи, забирай его.

Дежурный открывает внутреннюю дверь и поворачивается к двум мотоциклистам.

— Э-э, нет, товарищи. Так дело не пойдет. Открывайте-ка лица и только потом рассказывайте, что у вас там случилось, — безапелляционно заявляет сержант.

— Каха, давай-давай, погнали! — кричит тот из мотоциклистов, что пониже, и толкает в спину другого.

Они вбегают вслед за Семенычем и пропадают из вида.

— Что вы… а-а-А! — раздается крик из коридора.

— Семеныч? Семеныч! Куда вы, твари… — возмущается сержант и кряхтя как старый пердун, наконец пытается встать. — Эх, вашу за ногу!

Мотоциклисты врываются в дежурку спустя пару секунд, но сержанту едва ли хватает времени подняться. И как только такой боров нормативы их ментовские сдает?

Дубинка все так же лежит на столе, пистолет в закрытой кобуре, а в руках сержант до сих пор сжимает лишь книгу.

— Давай, Каха! — снова толкает в спину низкий мотоциклист.

Второй подбегает к дежурному, и в воздухе несколько раз сверкает нож. Простая кухонная зубочистка, такой только бутерброды кромсать.

Книга выпадает из ослабевших пальцев дежурного и падает на пол. Ее пожелтевшие страницы заливает ярко-красная кровь. Сержант хватает ртом воздух и заваливается на спину. На его внушительном животе быстро расползаются кровавые пятна.

— Красава, Каха! Хватай ключи и в оружейку, — подходит к первому коротышка.

— А если он сейчас это… ну, оживет! Восстанет, пока мы там возиться будем? — нервничает Каха.

— А я знаю? Поздно заднюю давать. Погнали, чем быстрее сделаем, тем быстрее уберемся отсюда, — командует низкорослый.

— Эй, мужики! Меня откройте еще! Я здесь! — вскакиваю я и снова прижимаюсь к прутьям решетки.

— Э-э-э… А ты еще кто? — спрашивает Каха. — За что тебя…

— Ты сдурел? — прерывает его второй. — Говорю же, времени нет. Каждый сам за себя! Забыл, что ли?

И они скрываются за сейфовой дверью оружейной комнаты. Я смотрю в остекленевшие глаза сержанта и принимаюсь поливать отборным матом ментов и этих байкеров недоделанных.

Автомат без патронов становится в моих руках бесполезной дубиной. Мертвый толстяк словно понимает, что я оказался безоружен, и заваливается в мою сторону. Заменить опустевший магазин мне ни за что не успеть!

Позади меня гремит канонада выстрелов. Мои парни сдерживают прибывающую волну мертвых мужчин и женщин заградительным огнем. Они мне не помогут… но их спасение не понадобится. Я разжимаю хватку, и автомат, раскачиваясь на ремне повисает на моем плече.

— Давай! Давай, чего встал? — кричу я на зомби и поднимаю руки для боевой стойки.

— АРГРХЫЫЫЫЫР! — яростно рычит жирдяй и обнажает крупные гнилые зубы.