Книга Пережить сегодня, страница 90 – Дмитрий Клопов

Обхватываю ее сзади, ощутив, как кожаные штаны плотно обтягивают упругую попу. Мы поворачиваемся, и я оказываюсь спиной к кровати. Не долго думая, девушка толкает меня на нее.

Сейчас точеную фигуру Насти рассекают полоски света, повторяющие рисунок широких щелей на заколоченном окне… и образ, возникший в моей голове, немного меркнет. Как будто его стирают годы одиночества после смерти жены… а может, это чувство вины?

— Вообще, я весь пыльный… и грязный, — неуверенно говорю я, пока Настя избавляется от остатков одежды на мне.

Справившись с трусами, девушка растягивает их между указательными пальцами своих рук.

— Ничего, потом вместе сходим к реке и помоемся, — отвечает Настя и, отпустив один край, запускает мои трусы в угол комнаты.

Настя повторяет свой «речной» трюк и плавными кошачьими движениями скользит надо мной. Она опускается на меня сверху и еще раз эффектно встряхивает длинными волосами. Стянув свою короткую водолазку через голову, она заерзала на мне своими кожаными штанами, точно зная, какого эффекта ей удается добиться.

Тень от окна скрывает верхнюю часть лица девушки и эффектно подчеркивает изгибы ее тела. Но сейчас я смотрю только на губы, оставшиеся на свету… и я сдаюсь окончательно.

— Это точно очень круто! А папа любил крутые штуки! — причитает Ваня.

«НЕТ, это совсем не круто!» — хочу закричать я, но из моего рта не доносится ни звука.

Мой Кирилл погиб от какого-то непонятного вируса, который скоро будет везде, а Ванечка практически не выпускает из рук его палец. Боже, да он же им всю нашу родню перетрогал… а что теперь с ним самим? Он тоже заражен?

Я чувствую, как детские пальцы берут меня за затылок, и голова приподнимается. Потолок передо мной сменяется обеспокоенным мальчишеским лицом.

— Мам, ты что, заболела? У тебя такая горячая голова! — спрашивает Ванечка.

Его прохладная ладошка касается моего лба. А вот ковер больше не обжигает — я больше не ощущаю его жара. Мое тело наверняка изрядно утопает в его длинном и густом ворсе, но теперь в нем нет дьявольского огня. Я сама стала как этот ковер… как этот огонь.

— Я не знаю, что мне делать. Что мне делать, мам? — Ванечка уже не спрашивает, он почти умоляет. — Может, давай я позвоню дяде Мише? Или дяде Олегу?

Олег… он скоро приедет… скоро все объяснит. Может, он объяснит, почему все, кого касался Ванечка, заболели тем же вирусом, что и Кирилл, а мой сын все еще здоров!?

Скоро приедет… приедет Олег… нужно будет попросить его присмотреть за Ванечкой, пока я буду в больнице… А как я его попрошу? Рот меня все еще не слушается… Нужно постараться что-то сказать! Ну, давай же!

— Аргырыхыр, — из моего рта вырывается только несвязное рычание.

Затылок рухнул обратно в ковер. «Да что с тобой, Ванечка!?» — злюсь про себя я. «Это так ты любишь маму, мелкий поганец!» — ярость снова начинает брать верх. Где он? Перед глазами оказывается только неровная штукатурка на потолке в детской.

Может, у него просто иммунитет к этому вирусу? А если я его съем, я вылечусь? Нужно было все-таки откусить от него пару кусочков, пока он был рядом. Сознание закатывается куда-то назад, как глаза у покойника. На все тело наваливается такая усталость.

Да, я думаю, так точно будет лучше… умереть. Умереть и закончить все… не чувствовать эту головную боль, этот жар. Жар… я только сейчас понимаю, что больше не хочу обратно на такой прохладный и приятный кухонный пол… Я могу умереть. И тогда мое тело наконец остынет.