Книга Закон бессмертных, страница 133 – Джули Кагава

О Зике и речи быть не может.

Остаются сумасшедшая Дороти, которая сейчас в доме, болтает с Мартой, которая не ложится спать до полуночи, и Джебедайя Кросс.

Ну да, конечно. Я скорее пущу себе пулю в голову, чем подойду к Джебу.

В отчаянии я зарычала. Ничего не получается. Зачем я так сблизилась с людьми, которыми мне нужно питаться?

«С этого всегда начинается, – эхом донесся из глубин памяти тихий мудрый голос Кэнина. – Благородные намерения, честь новых вампиров. Клятвы не причинять людям вреда, не забирать больше необходимого, не охотиться на них ночью, точно на овец. Но потом становится все сложнее и сложнее оставаться на этом уровне, держаться человечности – когда видишь в людях лишь еду».

— Черт, – прошептала я, прикрывая глаза ладонью. Как Кэнин это делал? Я попыталась вспомнить, как это было на Периферии. У Кэнина был своего рода моральный кодекс, которому он следовал, когда кормился от ни о чем не подозревающих жертв. Он что-то оставлял им – башмаки, например, – в качестве платы за причиненный ущерб.

Я так поступить не могла. Мне было нечего дать. Да, я помогала, дежурила ночью и все такое, но это было скорее в рамках коллективной ответственности Мы все помогали.

Но ведь я спасла тому человеку жизнь…

Стыд и отвращение захлестнули меня. Как мне такое в голову могло прийти – укусить изможденного, запертого в клетке человека? Чуть раньше этим же вечером я пришла в ужас, увидев, что с ним обошлись как с животным, а теперь раздумываю, не покормиться ли от него? Возможно, Кэнин был прав. Возможно, я чудовище – в точности как он и говорил.

Сейчас я словно слышала его – низкий голос звучал в моей голове так ясно, словно Кэнин стоял рядом. «Выбирай, Эллисон, – говорил он спокойно и невозмутимо. – Кто станет твоей добычей – те, кого ты считаешь друзьями и товарищами, или незнакомец, который и так обязан тебе жизнью? Пойми, что любой выбор – зло, тебе надо решить, какое из них меньшее».

— Чтоб тебя, – шепнула я в пустоту. Воображаемый Кэнин ничего не ответил и растворился в воздухе. Он уже знал, чтó я выберу.

* * *

Я подождала, пока Джебедайя Кросс закончит молиться о раненом, посмотрела, как он, решительно разрезая тьму своей суровой фигурой, уходит в дом. Подождала, пока в клетке стихнут шорох и кашель, пока дыхание запертого человека замедлится, станет глубоким и ровным.

Когда он негромко захрапел, я вынырнула из тени у стены, быстро подошла к навесу и сдернула висящий на гвозде ключ. Бесшумно убрала железный засов, открыла замок, сняла цепи, следя, чтобы они не звякнули о прутья решетки. Осторожно, чтобы не заскрипела, отворила дверь.

Джо Арчер лежал в углу, закутавшись в одеяла, свернувшись клубком от холода. Его нога, туго забинтованная, воняющая кровью и спиртом, была вывернута под неловким углом.

Ты и вправду собираешься это сделать?

Я отогнала внутренний голос, заглушила ужас, стыд и отвращение. Я не хотела этого делать, но это было необходимо. Я не отваживалась войти в дом – там было слишком много людей, и я не хотела, чтобы меня обнаружил в одной из комнат кто-то, кто будет некрепко спать или встанет в туалет. Я подумала о Калебе и Бетани, о Зике и Дэррене. Если я не сделаю этого, они могут стать следующими. Я могу убить их, если не покормлюсь в ближайшее время. Клетка стояла в отдалении от прочих строений, и проведать Джо придут еще не скоро. Пусть лучше это будет чужой человек, чем тот, кого я знаю, тот, кто мне по-настоящему дорог.