Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 107 – Артем Мичурин

— Слушай, Коллекционер, – тихо, сквозь зубы позвал Стас, – а не пойти ли тебе на хуй?

— Да, пожалуй. Что–то заболтались мы с тобой. Приятных снов.

Утро началось с немелодичного, но уже привычного грохота мисок о пол и громогласной тирады за дверью:

— Подъем, отребье! Хватит дрыхнуть, пора наслаждаться жизнью!

Стас открыл глаза и поежился. Перед лицом зависло облачко пара. Во сне тело сползло по стенке и теперь лежало, скрючившись, на полу. Попытка перевести замерзшее туловище в вертикальное положение отозвалась болью в затекших конечностях.

— За–а–автрак, – потягиваясь, сел на кровати Коллекционер. – Славно. Доброе утро, сосед! Как спалось?

— Чтоб ты сдох, – поприветствовал Стас, с хрустом разминая плечо.

— Это непременно. Ну–ка, чем нас сегодня труженики кухни удивят? – Охотник встал и, пританцовывая, подошел к двери. – Ты глянь, это же картошка. Глазам своим не верю. И почти без гнили. Никак тебя напоследок решили порадовать. Будешь?

— Даже не надейся, что тебе оставлю.

— Как можно? Отобрать у человека его предпоследний завтрак – на такое даже я не способен.

Стас поднял свою миску и подошел к Коллекционеру, вольготно рассевшемуся на кровати.

— Двигайся, койка сегодня моя.

— Ах, да, разумеется. Не возражаешь, если я на краешке посижу?

— Сиди.

Коллекционер подвинулся влево, и новый законный владелец единственного в камере предмета меблировки, скрипя ржавым железом и суставами, водрузил седалище на кровать. Поданное к завтраку блюдо представляло собой жидкую светлую кашицу сероватого оттенка с двумя плавающими внутри нечищеными клубнями картофеля, сильно обезображенными следами гниения, но местами все же пригодными в пищу. Стас выловил один из них и, отковыряв самые неаппетитные участки, составляющие заметно больше половины от общей массы, положил оставшуюся условно съедобную картофельную мякоть в рот, поспешно запивая ее водой. Коллекционер в это время уже сожрал обе свои картофелины и, держа миску обеими руками, заливал в луженый желудок водянистое гнилостно–серое пюре. Стас попытался сделать то же самое, но после первого же глотка картошка, с таким трудом запиханная внутрь, чуть не вышла наружу.

Он сплюнул на пол и протянул миску соседу.

— Хочешь?

— Не откажусь. – Коллекционер взял посудину и в один заход опустошил ее, после чего провел пальцем по стенкам миски и слизнул налипшую студенистую массу. – Да–а… Есть все же на земле хорошие люди. Не каждый способен такой широкий жест совершить. Человек, мучимый нестерпимым голодом, отказался от пищи, чтобы поддержать сокамерника–мутанта. Если это не героизм, тогда я уже ничего не понимаю в этой жизни.

— Ты закончил?

— Закончил.

— Тогда освободи мою койку.

— Да брось, Стас. Места, что ли, мало? Ложись, если хочешь, я же не мешаю. Кстати, а как твое полное имя?

— Станислав.

— А отчество с фамилией есть?

— Тебе зачем? Письма писать будешь?

— Да так просто, интересно. У меня вот ни имени, ни фамилии нет и не было никогда.

— Что, с самого детства Коллекционером звали? Ты уже тогда пальцы резать начал?

Охотник тихонько засмеялся, и сиплые звуки перешли в кашель.

— Нет, в детстве я только воровством баловался, а звали меня тогда – Щенок.

— Вот, значит, откуда любовь к собакам?

— Остроумно. – Коллекционер ухмыльнулся, блеснув показавшимися из–под верхней губы клыками.