Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 104 – Артем Мичурин

— Да ты, как я погляжу, оптимист. Люблю оптимистов, они умирают с надеждой в сердце. Как же тебя, личность, прямо скажем, ты уж извиняй, не слишком выдающуюся, угораздило с Легионом схлестнуться?

Стас решил не реагировать на сарказм и изложить недавнюю историю без утайки, тем более что скрывать ее никакого смысла уже не было, а возможность почерпнуть взамен новую информацию могла больше и не представиться.

— Чисто случайно вышло. Кутузовский помощи попросил. Их якобы банда какая–то пришлая на предмет «излишков» зерна пощупать решила. Кутузовцы делиться не захотели, собрали ополчение и наемников пригласили. Общими силами мы расстреляли автоколонну с тридцатью этими самыми легионерами. Засаду на колонну организовали вечером, а уже в четыре утра Кутузовский горел. В форт ворвались какие–то невъебенно здоровые твари и устроили там натуральную бойню. Мы с Максом – вторым наемником, нас всего двое пришло – еле ноги унесли. Вот такая история. Удовлетворен?

— Тридцать! – повторил Коллекционер и присвистнул. – Не удивлюсь, если в Арзамасе уже все стены вашими рожами украшены с кругленькой суммой над словами «За голову». А в колонне той одни люди были? Ну, без громил этих? – Охотник бросил иронично–издевательский тон и говорил уже с неподдельной заинтересованностью.

— Да, только люди. Громилы под утро пришли, – ответил Стас. – Это их Старшими братьями называют?

Коллекционер кивнул и заерзал на скрипучей панцирной сетке.

— Их, их голубчиков. Здоровые, говоришь, твари?

— Они не просто здоровые. – Стас, поджав нижнюю губу, рассматривал потолок камеры, восстанавливая в памяти картину злосчастной ночи. – Это, блядь, танки ходячие. Людей с хотя бы близко к тому развитым телом я ни разу не встречал. Гора мускулов кило под триста. И эти триста кило – не дутое стероидное мясо. Они охуенно сильны. Один такой «танк» отшвырнул своими лапами ворота из листов пятимиллиметровой стали, на колесную пару наваренных. Как пушинку. Они из «Кордов» с рук палят! Я это своими глазами видел. Не напрягаясь, прицельно, как я из «калаша».

— Стрелял по ним? – с оттенком какого–то полусвященного трепета спросил Коллекционер и блеснул из–под капюшона желтыми кругляшками глаз, забывших о надменном прищуре.

— Стрелял.

— Убил?

— Одного.

Тонкие губы, полураскрытые в преддверии следующего вопроса, сомкнулись и немного сползли уголками вниз, желтые огоньки потеряли округлость.

— Как? – спросил охотник слегка разочарованно.

— В голову из «Печенега», почти в упор, – ответил Стас, глянув на сокамерника с вызовом. – Еще двоих ранил. Одному плечо распорол, второму – шею. Но, похоже, большого впечатления на них это не произвело. Все равно что в чурбак палить – ни шока, ни испуга, они вроде и не удивились совсем. Один, который в плечо пулю словил, даже обернуться не посчитал нужным, как шмалял по баракам, так и продолжил. – Стас усмехнулся и поскреб щеку. – Не знаю, может, под наркотой были, а может, и в натуре боли не чуют. Хер их разберет. Одно понятно – валить тварей нужно прицельно и наверняка. Желательно в башню.

— Я старшего только один раз видел, – заговорил Коллекционер после небольшой паузы, крутя в руках пустую миску. – Да и то мельком. Лет семь назад, если не больше. На окраине Арзамаса. Ноябрь тогда был вроде, снег выпал уже, подмораживать начало. Я из кабака под утро возвращался. – Охотник хмыкнул, и на тощее лицо снова вернулась привычная слегка надменная улыбка. – Перебрал в тот раз немного. Помню, что–то с парнями отмечали. – Он задумался. – То ли вальнули кого, то ли долги выбили. А, не важно. Напились, короче, до поросячьего визга с радости какой–то, весь кабак заблевали, уроды. До сих пор удивляюсь, как нас Боров не порешил за паскудство такое. В общем, выполз я из этого хлева, иду кое–как, по стенам граблями перебираю, и тут слышу гул за спиной. Оборачиваюсь – колонна мимо идет, грузовиков шесть, наверное. Тяжелые такие дурины трехосные, высоченные, с кузовами тентованными. Я к стене спиною привалился, стою, шатаюсь, пялюсь тупо. Отродясь красотищи этакой в захолустье нашем не видал. А они едут. Одна, вторая, третья, вот и последняя уже мимо проходит. Гляжу, брезент позади отогнут малость, а оттуда, из кузова, таращится на меня, – Коллекционер растопырил пальцы вокруг своей головы, покрытой капюшоном, скривил рот и изобразил, почти точь–в–точь как дед Григорий, огромную злобную харю, – вот такенное еблище! Глазами зыркнуло, высунуло лапу в две ноги мои толщиной и брезент задернуло. Я как стоял, так и сполз жопой в лужу, чуть не обдристался от удивления. Никому в тот раз не рассказал про это, побоялся, что на смех подымут. Я бы и сам поднял. Дополз до конуры своей, проспался, а по трезвянке–то и вовсе пьяным бредом все почудилось. Только вот года полтора назад, там же, в Арзамасе, услыхал историю от пьянчуги одного, будто видел он за пакгаузом странных тварей огромного роста и могучего телосложения. Ящики они там какие–то в машины с телег перегружали. Тогда я про случай–то давнишний и вспомнил, решил поспрошать у местных, что да как. И выяснилось, ты подумай, что видят бычар этих не так уж и редко. В основном к востоку от города. Когда одного, а когда и пяток сразу, но всегда и всюду в компании людей. – Охотник снова выдержал многозначительную паузу и сверкнул глазами. – Нормальных людей. – Он подался вперед, заговорщически прищурившись. – Я тебе даже больше скажу. Слишком нормальных. В тех местах это особенно сильно в глаза бросается. Роста все примерно одного, камуфло, снаряга – все одинаковое, у каждого по «семьдесят четвертому» новехонькому. Кто видал, так просто в охуе полнейшем прибывали, говорят: «Как из кина про армию, разве что строем не ходят». – Коллекционер хмыкнул, довольный произведенным эффектом.