Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 216 – Артем Мичурин

— Хорош дрыхнуть, – что–то легонько ударило по ноге.

Стас открыл глаза и увидел хмурое темное небо, забранное в клеть стальных ребер сгнившей крыши автобуса. Было холодно и влажно. Не успел он подумать о надвигающемся дожде, как на щеку упала первая капля.

— Пора выдвигаться. – Коллекционер стоял рядом с потухшим костром, лениво двигая челюстью.

Стас сел, потер глаза кулаками и зевнул.

— Жрешь чего–то? – спросил он, поднимаясь.

Охотник протянул ладонь, демонстрируя лежащие на ней три сморщенных коричневых предмета полукруглой формы и неизвестного происхождения.

— Яблоки сушеные, – пояснил он, закинув в рот очередную порцию.

— Еще есть?

— Нет, это последние.

— Ясно. – Стас достал флягу, отпил немного, прополоскал рот и сглотнул. – Тихо все было?

— Постреливали изредка. – Охотник водрузил на правое плечо ПКМ в дополнение к уже висящему на левом СКСу. – И ты еще бубнил про Катюшу какую–то. А в остальном – без происшествий.

— Что… что я бубнил?

— Да херню всякую нес. Про обед чего–то там пел, за дровами идти собирался, про детей каких–то… Бред короче. Это у тебя, наверное, от недоедания. – Коллекционер сунул в рот последний ломтик сушеного яблока и продолжил жевать.

— Наверное, – согласился Стас, облачаясь в плащ–палатку. – Дождь собирается – хорошо, пыль прибьет.

Минут через десять робкая, еле заметная изморось сменилась полноценными осадками, не только прибившими к земле вездесущую пыль, но и превратившими ее в скользкое, липнущее к подошвам глиняное месиво. Холодный, пропитанный влагой воздух обжигал гортань, отбивая всякую охоту к разговорам. Две закутанные в плащи фигуры понуро брели по раскисшей красной равнине.

Трижды на пути им встречались останки давно покинутых деревень. Похороненные под слоем грунта фундаменты возвышались едва различимыми бугорками. Кое–где угадывались очертания печей. Небольшие впадины, наполненные дождевой водой, – все, что осталось от погребов. Укрытые землей надгробия минувшей эпохи тянулись целыми улицами. Кто жил здесь? Что с ними стало? Сейчас это было уже не важно, а по прошествии нескольких лет не останется даже и причин для вопроса.

За три часа небо выцедило из свинцовых туч последние капли, и дождь закончился. Спустя еще четыре – на горизонте замаячил приземистый силуэт города, усеянный черными нитями дыма, струящегося из многочисленных труб и пригибаемого к земле порывами ветра.

— Ро–о–одина, – Коллекционер набрал полную грудь, втягивая доносящийся со стороны Арзамаса запах гари и чего–то еще, кисло–сладкого, сильно напоминающего аромат гниющих помоев. – Что может быть чудеснее? Ну, если только хорошая жратва и стаканчик забористого пойла в теплом сухом кабаке. Кстати, – он перевел мечтательный взгляд с панорамы города на Стаса, – денег у тебя, я так понимаю, нет?

— Пожертвовал все, что было, церкви святого Ильи Муромца, – напомнил тот.

— Ну да. У меня тоже голяк. Значит, первым делом двинем в лабаз трофеи сдавать. И это, – охотник указал на торчащий из–за плеча приклад «сто третьего», – ты бы припрятал, что ли, волыну свою паленую от греха подальше.

— Тут стрелять можно? – поинтересовался Стас, оглядываясь.

— Да хоть из гаубицы. А зачем?

Стас молча взял на изготовку дробовик и, прицелившись в торчащую из земли полусгнившую бочку, нажал на спуск. Грохнул выстрел.