Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 288 – Артем Мичурин

Стас замедлил шаг, обернулся и посмотрел на охотника исподлобья, играя желваками.

— Я. Больше. Не хочу. Это. Обсуждать, – произнес он наконец, делая ударение на каждом слове. – Хорошо?

— Хорошо, – капитулянтски вскинул руки Коллекционер. – Не хочешь – не будем. Я в исповедники не навязываюсь. Просто мне всегда было интересно – если из–за бабы такие страсти, то это какая ж у нее должна быть…

— Хватит! – прорычал Стас, тыча в охотника пальцем. – Прекрати говорить о ней в таком тоне. Я любил эту женщину, ясно? А ее убили. Ни за что. Походя. Раздавили, как жука, – говоря, он сделал несколько шагов навстречу Коллекционеру, так что палец уперся тому в грудь. – Она жила своей жизнью, пока я не появился рядом. Жила и горя не знала. Держала магазин, скучала вечерами. Все рухнуло в один день. По моей вине. Да, по моей. Возможно, стоило бы посыпать голову пеплом, зарыть автомат, отрастить грязные патлы и бродить по миру, искупая грехи добрыми делами, пока не сдохну. Но этого не будет. Грехи нельзя искупить. Их можно лишь приумножить, так чтобы чертям тошно стало. И я. Это. Сделаю.

— Понятно, – кивнул охотник, слегка ошарашенный неожиданным откровением.

Стас развернулся и зашагал дальше по туннелю.

Короткий подземный ход закончился идущими вверх грунтовыми ступенями в оправе из полусгнивших досок и люком, расположенным под столом в чулане. Стас хорошо приложился темечком, не разглядев помеху над головой.

— Мог бы и предупредить, – посетовал он, расхаживая взад–вперед по бункеру с приложенной к шишке холодной сталью ножа.

— Прости, – охотник изобразил на лице виноватую улыбку, – я собирался, но твоя пламенная речь… Не хотелось эффект смазывать бытовыми мелочами.

— Ты когда–нибудь бываешь серьезным?

— Я серьезен.

Коллекционер уложил начищенный пулемет в центр расстеленного на полу брезента и аккуратно запеленал его, обмотав по спирали веревкой. Снял «автоматную» разгрузку, заменив ее предусмотрительно снаряженным жилетом под винтовочные магазины, повесил на левую лямку «Марк–2», прицепил набедренную кобуру с «Перначом» и пару подсумков, сунул за голенище нож с узким клинком без гарды, надел плащ, перекинул через плечо СВУ–АС, взял в руки небольшой вещмешок с пожитками. Постоял немного, раздумывая, достал из ящика Ф–1 и повесил на правую лямку жилета.

— Это зачем? – поинтересовался Стас, молча наблюдавший за сборами.

Охотник наклонил голову вправо и ухватил зубами кольцо гранаты.

— На всякий случай, – пояснил он, сплюнув.

— Два часа! – выкатив не казавшиеся раньше такими большими глазищи, проревел Вихров. – Вы что, черт побери, о себе думаете?!

— Не нужно шуметь, – успокаивающе поднял руку Стас. – Возникли непредвиденные обстоятельства, нам пришлось изменить маршрут.

— Живо в машину! С этого момента никуда больше не ходите одни!

— Уймись, – обронил охотник, пробираясь к своему месту.

— Что?!

— Так точно, говорю, – пояснил Коллекционер. – Душно у вас тут. И запах какой–то… – помахал он рукой возле носа, чем спровоцировал угрожающий рык великана, принявшего замечание на свой счет.

Стас поднялся следом, уложил в проход упакованный MG–3 и захлопнул люк.

— Это что за хрень? – недовольно кивнул майор в сторону свертка.

— Презент для Святых, – ответил Коллекционер.