Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 51 – Артем Мичурин

Рупор еще продолжал что–то говорить, но слова его оборвал грохот выстрела.

Стас подошел к телеге и взял свою разгрузку, порванную и уделанную с правого бока засохшей коричневой кровью.

— Юра, Юра, что же не постирал–то? – посетовал он на нерадивого рейдерского хозяйственника.

Рюкзак и АК–103 лежали там же, рядом с мертвым возницей. Стас повесил автомат на плечо, вынул рожок и разрядил его.

— Раз, два, три, – пробубнил он себе под нос, пересчитывая патроны. – Вот суки, любого готовы обокрасть.

Вытащил из разгрузки магазин, ранее наполовину заполненный, и также разрядил.

— Раз, два.

Вставив оставшиеся пять патронов в один рожок и примкнув тот к автомату, Стас положил «сто третий» на телегу, заменив его трофейным «семьдесят четвертым».

— Ну, голубчики, теперь моя очередь карманы шмонать, – обратился он к своим молчаливым собеседникам.

Первым на очереди оказался «танкист». В карманах его бушлата обнаружились спички, коробок махорки, алюминиевая ложка, перочинный нож и два полных магазина «пятерок». Бушлат был почти новым, даже не залатанным, и Стас очень пожалел о своей поспешности, приведшей к порче ценного имущества. На брючном ремне покоилась кобура с ПБ. Стас вынул пухлую машинку тихой смерти, повертел в руках, проверил наличие патронов, снял с ремня кобуру с дополнительным магазином, засунул в нее пистолет и положил на телегу. Потом он вытащил из своего жилета четыре пустых рожка, сложил их на брезент, а по трем освободившимся карманам рассовал более актуальные магазины под «пятерку». Разряженный АК–74 «танкиста» примостился рядом с голодающим «сто третьим».

Плюгавый мужичок с начисто снесенным затылком повис на краю телеги головой вниз и старательно орошал жухлую траву красно–серой биомассой. Стас подошел сбоку, осторожно ухватился вытянутой рукой за ворот телогрейки и стащил труп на землю. У этого боекомплект оказался поскромнее – всего один неполный рожок в кармане и один, судя по весу, полный, в стволе. Стас отомкнул магазин, передернул затвор, подхватил на лету выброшенный патрон, вставил его в рожок и сунул тот на вакантное место в разгрузке. Помимо магазинов у плюгавого во внутреннем кармане обнаружилась пара серебряных монет и небольшая иконка с изображением какого–то святого в золотистой накидке и с мрачным выражением на лице.

— Охренеть. Монашки, бля, – усмехнулся Стас и продолжил мародерствовать.

Ложка–вилка, огниво, наполовину сточенный нож, годящийся разве что для вскрытия конвертов, черствый недожеванный кусок хлеба – вот и все богатство.

Стас сложил найденное добро в общую кучу и двинулся к последнему клиенту.

— Рупор, Рупор, друг сердешный, что ты для меня припас? – нараспев приговаривая, склонился он над трупом.

Первым делом Стас задрал левый рукав и расплылся в снисходительной улыбке:

— Так и знал.

Расстегнув кожаный ремешок, он поднес часы к уху и, убедившись в исправности механизма, поместил их себе на запястье.

Дополнительными магазинами чертов олух запастись не соблаговолил. Весь его боекомплект уже находился в автомате, висящем у Стаса за спиной. На шее у покойного болтался шнурок с крестиком, возможно, даже с золотым – уже кое–что. Сорвав драгметалл с бездыханного агитатора, Стас расстегнул телогрейку, чтобы проверить внутренние карманы на предмет всякой мелочевки, и просто обалдел. Он сидел над трупом чумазея Рупора – этой мелкой шестерки – и не верил собственным глазам. На правом бедре, под длинной, не по размеру фуфайкой, у поганца висела кожаная кобура, а в ней, поигрывая отблесками на потертом вороненом металле, торчал маузер!