Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 58 – Артем Мичурин

Тетка насупилась и запыхтела, но промолчала.

— Я, может быть, и с вами автоматом поделюсь. Вместе–то сподручнее людей убивать, – закрепил Стас достигнутое преимущество, сделав ударение на слове «людей». – Вы вообще как, стрелять–то умеете?

— Нет! – рявкнула тетка, не оборачиваясь.

— Пло–охо, – снисходительно пожурил Стас и подмигнул развеселившемуся парнишке. – И что же вы делать будете, когда стрельба начнется? Может, тюками своими бандитов закидаете? А–а, я, кажется, догадываюсь – вы за спины наши спрячетесь. Да? Пусть другие людей убивают, а мы, чистенькие да набожные, только креститься будем. Так?

Совершенно деморализованная тетка молча обняла один из своих баулов, не надеясь более донести слова истины до злобных и кровожадных самцов.

— Складно поешь, – неожиданно подключился к беседе дед. – Только ты вот скажи мне, долго ли пацан этот протянет супротив матерых бандюков?

— Скорее всего, недолго, – признался Стас. – Но и это вопрос спорный. В любом случае живым я бы ему даваться не посоветовал. Перспективы не особо заманчивые.

— А какие? – боязливо поинтересовался парнишка.

— Ну, самая радужная – прием в банду.

Испуг на лице мальчугана сменился спокойным, даже почти мечтательным выражением.

— Походишь в рейды месяца два, а то и год, если повезет. А потом подстрелят тебя. Либо обозные, либо наемники, а то и свои же грохнут за лажу какую. Будешь валяться у дороги с дыркой в пузе и помирать. Медленно–медленно. Рейдеры, когда отступают, раненых не выносят – это их правило. Интересы банды в целом – превыше всего.

— А если не примут, тогда что? – спросил парень, быстро растеряв весь романтический настрой.

— Как тебе сказать? – Стас изобразил задумчивость и поймал на себе осуждающий взгляд деда. – Мал ты еще. Ладно, на, с автоматом пока поиграйся, может в жизни пригодиться. Держал такой в руках–то?

— Ага, дядя Коля давал поглядеть. А стрельнуть можно?

— Ну уж нет. Ни к чему сейчас бахать без толку.

Солнце постепенно закатилось за макушки елей и подсвечивало оттуда облачное небо желтовато–багровыми лучами. Стас лежал, подложив рюкзак под голову, и краем глаза наблюдал за лесом, проплывающим мимо.

— Ну вот, почти и на месте, – сообщил дед. – Развилка. Слышь, сынок, ты не передумал? А то сейчас к западным поворачиваем.

— Нет, – отозвался Стас. – Поехали, посмотрим на ваши западные ворота.

Телеги покатили с развилки налево, и лес остался в стороне. Дорога петляла через поле, зарастающее молодым березняком, периодически делая крюки в обход вековых сосен–гигантов, рядом с которыми березки почему–то не росли, словно не решались посягнуть на территорию старожилов, отдавая дань уважения этим живым свидетелям минувшей войны. Мало–помалу сгущающиеся сумерки начали прорезаться огоньками окон. Сначала по одному, по два. Потом группками побольше. Небо темнело, город приближался, дома кучковались все плотнее, огоньков становилось больше. Кое–где сквозь растительность проглядывали остовы зданий. Об их прижизненном назначении, равно как и о размерах, можно было лишь догадываться. Время и природа отлично поработали над этими довоенными творениями рук человеческих. Очертания руин еле угадывались среди травы, бурьяна и деревьев.

— Что это здесь разруха такая? – поинтересовался Стас. – У южных ворот все в целости почти, а тут и следов–то скоро не различишь.