Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 5 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Что ты тут забыл? — с трудом проговорил я. — Сваливай быстрее, куда хочешь, и молись, чтобы тебя никто не увидел!

Брамс лишь молча посмотрел на моё лицо, и я прекрасно понимал, на что именно. Не отводя глаз и не отступая, только дёргая щекой, он коротко кивнул на снегоход.

— Топлива до Кельдора и ещё столько же. Куда вы, я не спрашиваю. С вашей сестрой всё в порядке — она в надежном месте. Не волнуйтесь, командир. Мы о ней позаботимся.

— Спасибо, — коротко выдавил я из себя.

— Не за что, командир, — кивнул он, отступая назад. — Надеюсь, еще свидимся.

Тоже кивнул и запрыгнул на транспорт, отчаянно вжимая газ в пол. Ворота быстро остались позади.

Развернув машину, направился на восток, к гряде, за которой светилась Буря. Наст трещал под лыжами, снегоход прыгал, и на каждом прыжке в затылок вбивало по гвоздю.

Тело гудело, как перетянутая струна, а из носа текла горячая кровь, которую я вытирал рукавом, темневшим с каждым разом. Обрывок нити в голове горел углём, озеро в сопряжении мелело на самом дне.

Но главное — настроение было паршивее некуда.

Ну и как оно, Вардис? Понравился хозяин?

Крепость я потерял, это ясно. Рудник, Матвеич с его штольней, три десятка элариев в кандалах, стенобои Дорна, всё это теперь чьё-то. Корнею за открытые ворота припомнят при первом же допросе, благо сотня свидетелей точно будет на его стороне. А Эми… Обруч я ей дал, но воспользуется ли она им?

Зная характер сестры, от нее вполне можно было ожидать не самых разумных импульсивных действий.

Центурион за пазухой завозился и, высунув нос, понюхал ветер, после чего глухо, едва слышно заворчал. Не на меня.

Я оглянулся.

От ворот, из щели между створками, выкатывался снегоход, а за ним, чуть отставая, второй. Свежие, из охранения, те, что стояли снаружи у тягачей.

Небольшая фора у меня вроде бы есть, но если догонят…

Нитей у меня считай нет — волей я пользоваться мог из рук вон плохо. Стихийной силы тоже. Артефакты израсходованы, про ножи вообще даже не вспоминаю.

Что ж, эларии. Принимайте, что осталось.

Плац встречал вернувшихся одинаково, сколько бы ходок ни было у тебя за спиной.

Пелена Врат осталась позади с гулом, под подошвами легли чёрные плиты, над головой висело беззвёздное небо, а в нос ударило калёным металлом с застарелой гарью. Дом. Носитель у меня в этот раз был крепкий, молодой, с сопряжением, в котором за два месяца успел подняться неплохой росток огня.

— Архонт Кастелло?

Новое звание, полученное уже довольно давно, привычно скользнуло по ушам.

Чужая воля тронула мою и отпустила. Проверка, что я это я. У Врат всегда дежурил кто-то из своих, из разведки, потому что кроме них никто не справился бы.

— Так точно.

— Двадцать вторая экспирация, — сказал он в планшет. — Маяк поставлен на пятьдесят третий день. Поздравляю.

— Служу Легиону.

Слова вышли раньше мысли.

Двадцать вторая. Пятьдесят третий день. Уже год с лишним прошло с того момента, после девятнадцатой, где я вышел из камеры закалки с четырьмя нитями, и с тех пор Легион прокрутил меня через башню ещё трижды. Каждый раз быстрее прежней, каждый раз чужое лицо в отражении и новое сопряжение, которое надо было раскачивать с нуля.

До казарм разведки я шёл через край плаца, и по дороге меня узнали трижды.