Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 65 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Пустой угол камень тоже поймал.

Тьма стекла с рук ловца потоком. В углу проступил второй эларий, с рудой в обнимку и с таким лицом, будто камень прилетел ему не от меня, а от какого-то эларийского бога.

Больше я с ними играться не стал. Освободив руки, отправил два ножа в полет — бросок был простейший, и даже воля тут была не нужна. Конец наступил, даже не успев начаться.

Оба осели почти одновременно, а обе половины руды я снял с чужих рук нитями, мягко опустив на пол. Нечего добро ронять.

В кладовой стало тихо. Только наверху, в жилой части, гремел посудой ни о чём не подозревающий Нейрас.

Итак, теперь осталось самое интересное. Понять, кто это такие, кто их послал, и вообще, почему приперлось сразу двое в один момент. И если раньше мне для этого потребовались бы живые языки, то теперь…

Мой предвкушающий взгляд упал на фонящие смертью камни. Теперь у меня не будет никаких проблем с добычей сведений у мёртвых.

Наверху стихло. Нейрас отгремел посудой и угомонился. В кладовой остались я, два остывающих тела и две половины руды на полу.

Тела подождут, им спешить уже некуда. А вот руда ждать не станет.

Из свежих разломов сочилась стихия. Дымные струйки поднимались над рудой, расползались по кладовой и таяли на полпути к потолку. Пока камень висел в кратере, его подпитывала Буря, но эту лавочку я сегодня прикрыл своими руками. Теперь запас конечен, а значит каждая растаявшая струйка уносила кусочек моего несостоявшегося роста.

Зато из половинок льется даже сильнее, чем из колонны смерти в Тарнисе, и работы хватит на всю ночь с лихвой, так что рассиживаться некогда.

Подтянув нитями обе половины, я сел у стены и пристроил первую на колени разломом к себе. Камень был тяжёлый, ноздреватый. Чёрный мох по бокам вяло подрагивал, как трава на последнем издыхании. Ну что, приступим.

Нырнул к сопряжению.

Озеро лежало спокойное, четыре оттенка воды лениво перемешивались у берегов. У дальней кромки стоял ледяной гигант, а рядом тянулось серебристое деревце воздуха. Белый росток света привычно сиял изнутри, не бросая тени. У самого берега торчала тонкая тёмная ветка, глянцевая, в смоляном отливе. Самый хилый из моих жильцов.

Ничего, дружок. Сегодня твоя ночь.

Первая нить воли, как всегда, держала белую точку в сопряжении, вторая ушла наружу, в разлом камня. Третья с четвёртой легли кольцами вокруг озера, готовясь фильтровать плотный поток стихии.

Потянул.

Смерть пошла плотно и тягуче, разгоняясь с каждой секундой.

Первый глоток стихии разошёлся по воде мутной кляксой. Мутной и широкой — зачерпнул слегка больше, чем следовало. Сопряжение сдавило изнутри, так что пришлось еще чуть уменьшить поток, и дальше уже все пошло без заминок.

Нить воли перетаскивала струю за струёй, и тёмный слой у кромки понемногу густел. Ледяное дерево подёрнулось изморозью у корней, воздушное свернуло листья в трубочки.

А вот в самом озере изменения проходили гораздо интереснее. Тёмный слой у берега начал насыщаться, росток на глазах наливался и толстел; у корня проклюнулись аж два побега. Вода вокруг темнела, набирая благородные черные цвета.

Вторую грань я проскочил с ходу, даже не притормозив. Ветка выдала новый побег и потянулась дальше настолько быстро, будто где-то сверху её ждали дела поважнее. Ещё через пару часов очередной ручеёк улёгся в воду, и сопряжение дрогнуло второй раз, глубже и основательнее.