Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 11 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Но эту деталь я сообщать сестре не стал. У Эмилии и без того хлопот полон дом, а седые волосы ей шли бы куда меньше тёмных.

— И капли! — спохватилась она.

— Капаю, не переживай.

— И купи себе одежду по погоде, слышишь? Ты же там в шубе жаришься, над тобой весь город смеётся.

— Уже в планах первым пунктом.

— И ещё… — сестра запнулась, и в голосе у неё мелькнуло что-то подозрительно довольное. — Ладно. Вернёшься, расскажу. У меня тут тоже новости.

— Интригуешь? — усмехнулся я.

— Учусь у лучших.

— Вот и хорошо, — отчитавшись о задержке, решил закруглять разговор, пока Эмилия не успела задать очередную порцию неудобных вопросов. — Всё, убежал по делам. Не скучай.

Сборы вышли короткими. Подсумок с ножами отправился под кровать, кулон лёг под ворот. Жетон с дворцовым гербом я сунул в карман шубы — пропуск на вечер стоило держать при себе. Кивнул барсу на дверь:

— Идёшь? Город, солнце, приключения, красивые женщины.

Центурион поднял голову, посмотрел на меня, потом на миску у камина, где ждала утренняя порция мяса. Взгляд его выражал глубокую внутреннюю борьбу. Длилась она секунды полторы. Барс перетёк к миске и погрузился в неё по самые уши.

— Предатель, — сообщил я ему и пошёл вниз один.

Ресторанный зал «Аурелии» открывался сразу за лестницей, и я честно постоял на его пороге секунд десять.

Белые скатерти. Серебро в три ряда возле каждой тарелки. Дамы в шляпках, на полях которых уместился бы чайный сервиз, цедили что-то из напёрстков, а официанты скользили между столиками с лицами людей, которым доверили государственную тайну. За ближайшим столиком сухой господин уже четверть часа, судя по скорби в глазах, вёл переговоры с одиноким яйцом всмятку.

Порция здесь явно измерялась в граммах, а гордость в тоннах.

— Не, — сказал я сам себе и развернулся к выходу. — С голоду помирать пойдём в другое место.

Швейцар распахнул дверь, и столица ударила в меня летом.

Рассвет показал мне город мельком, сквозь усталость. Теперь я разглядывал его в упор. Улица стекала вниз широкой террасой, и за коньками черепичных крыш открывалась следующая, а за ней ещё одна, до самой дымки.

Белый камень стен ловил солнце. Вдоль мостовой росли деревья, обычные живые деревья, и в кронах у них наливались плоды. Прямо над головами прохожих. В Дейморе такое дерево ободрали бы за минуту вместе с корой и половиной веток, а здесь под ним стояла скамейка, и на скамейке дремал толстый кот.

Пахло листвой, тёплым хлебом из пекарни напротив, нагретым камнем и водой — посреди площади игриво плескался фонтан. Просто так. Питьевая вода, взятая и выпущенная в воздух для красоты.

И люди улыбались. Друг другу, торговцу с лотком, коту на скамейке. В Нижних землях улыбка встречного означала, что у тебя сейчас попросят денег или уже вытащили кошелёк. Здесь улыбались бесплатно. К такому расточительству я оказался готов меньше всего. Фальк со своей флягой в этом городе спился бы за неделю. От умиления.

Засмотревшись на фонтан, я и налетел плечом на что-то мягкое и упругое.

— Ах!

Дама лет тридцати пяти отпрянула от меня и отряхнула рукав с таким видом, словно об неё вытерли половую тряпку. Шляпка с целым садом на полях, зонтик от солнца, перчатки до локтя, на шее камни в пять рядов. За ней топталась девушка лет двадцати, похожая на маму как отражение в дорогом зеркале, только рядов камней пока два.