Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 13 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— … значения не имеет, — без единого шва закончил управляющий и щёлкнул пальцами. — Тильда! Марк! Мерки с господина! Кресло, воду со льдом, лепестков засахаренных, зеркало сюда!

Дальше меня закружило. Обмерили в шесть рук, трижды переодели, усадили в кресло, напоили ледяной водой и накормили теми самыми лепестками. Привратник, четверть часа назад отправлявший меня к рынку, теперь лично держал зеркало и старался занимать в нём поменьше места.

Зал тем временем гудел, и обрывки версий долетали до моего кресла сами. Барышня с веером шелестела соседке, что я наверняка фамильный инкогнито: они, мол, так развлекаются, переодеваются в рваньё и ходят смотреть, как живут простые люди.

Соседка возражала, что фамильные так не сутулятся, и ставила на контрабандиста с Нижних земель: слишком уж подозрительная у меня морда. К третьему кругу шёпот дорос до тайного посланника Высот, закупающего гардероб для целой делегации. Из всех версий мне больше прочих понравился контрабандист.

Понятное ремесло, живой человек. Надо будет воспользоваться при случае.

Костюм из тонкой серой ткани сел со второй попытки. Сорочка дышала, а лёгкие ботинки после сборщицких бахил ощущались домашними тапками.

Человеком стал. По крайней мере, снаружи.

Карманное хозяйство переехало из шубы в обновку — кисет, телефон, флакончик с каплями и дворцовый жетон.

— Всё остальное упакуйте и доставьте в «Аурелию», — распорядился я, поворачиваясь перед зеркалом. — Мой номер вам сообщат. И это тоже.

Шубу принимали в четыре руки и с таким выражением, будто хоронили ветерана. В целом заслуженно.

— Сдача с кристаллов, господин… прикажете осколками?

— Оставьте себе. За удовлетворительное обслуживание.

Управляющий сложился пополам. Пробор выдержал. У выхода я притормозил: мадам с дочкой как раз выбрались из засады примерочных, и старшая делала вид, что изучает перчатки, забыв закрыть рот.

Прошел мимо, подмигнув дочке, из-за чего тут же зарделась яркой краской. Пусть знает, что бродяги порой оказываются побогаче некоторых фамильных.

К полудню голод из фонового превратился в принципиальный. Завтрак я проспал, а от яйца всмятку в «Аурелии» отказался по идейным соображениям. Столичный воздух аппетит только разгонял.

Заведение я выбирал по простой науке — чем наглее вывеска, тем лучше кухня. Победил ресторан на краю террасы, с балюстрадой над нижним ярусом города и швейцаром в белых перчатках.

Новый костюм сработал лучше любого пропуска. Метрдотель поклонился и проводил меня к столику у балюстрады. Меню прибыло отдельно, размером с том энциклопедии. Я полистал. Названия блюд занимали по две строки, цены скромно ютились в уголке, как бедные родственники.

— Значит, так, — я вернул том официанту. — Мясо на углях. Птицу, вот эту, с южным соусом. Суп, который у вас варится дольше всех. Зелень, живую, без затей. Фруктов. И ваше фирменное, что бы это ни было. Хлеба побольше.

— Господин ожидает общество? — вежливо уточнил официант.

— Господин ужасно голоден.

Кормили тут, надо признать, соответственно вывеске. Мясо сходило с кости от одного взгляда, соус у птицы отдавал дымом и мёдом, суп оказался густым до полной нескромности, а живая зелень хрустела так, как ей положено хрустеть только в сказках. В Нижних землях любой лист выращивали под куполом и продавали поштучно, а здесь пучок травы просто лежал в плетёнке, наравне с хлебом. Я жевал стебелёк и чувствовал себя богачом убедительнее, чем утром над кисетом с кристаллами.