Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 40 – Ярослав Сай, Сергей Полев

С лестничной площадки я спустил нить в подвал левого крыла, и на пределе её пятнадцати метров она зацепила тепло. Крупное и потное.

Прячется.

В висках к тому времени ощутимо гудело: нити висели на мне с самого рассвета, и до утра новых можно было не ждать. Ничего. На одного толстяка оставшегося арсенала хватит с запасом.

В дальней кладовой Центурион упёрся взглядом в стеллаж с пустыми банками и зарычал. Спасибо, пушистик.

Легкое усилие, и стеллаж отъехал вбок вместе с куском дощатой обшивки, и за ним открылась каморка.

На бочонке, в обнимку с окованным ларцом, сидел Багор. Рядом стоял туго набитый мешок, у ног горела свечка.

— Ваша милость! — смотритель подскочил с прытью, удивительной для его центнеров. — А я тут, дык это… ревизию провожу! Имущество переписываю, стало быть!

— Да я так и подумал, — согласно кивнул я.

— А это… — Багор проследил мой взгляд на мешок и увял. — Тёплые вещи там. Зима, ваша милость.

— Багор. — Я присел на бочку напротив. Центурион устроился в дверях, облизнулся и смерил хозяина каморки гастрономическим взглядом. — На колее к югу лежат восемь элариев. У штольни ещё двое. Спрашивать теперь буду я, и настроение у меня после такой прогулки поганое. Что за рудник?

— Какой рудник, господин⁈ — глазки утонули в щеках, руки всплеснули сами собой. — Знать не знаю никакого рудника! Промысел у нас, зверя бьём…

Нить прошлась по стенам каморки и за бочкой с солониной у дальней стены наткнулась на холод. Знакомый, эларийский.

За бочкой, в нише, лежал свёрток. Промасленная тряпица размоталась легко, и на свет выплыла пластина синего льда в бронзовой оправе, с осколком в лунке.

— Продолжай, — предложил я, покачивая находку на ладони. — Про «знать не знаю» у тебя убедительно выходило.

Багор смотрел на пластину, и воздух выходил из него, как из проколотого бурдюка. Плечи осели, щёки обвисли. «Ваша милость» кончилась.

— Заставили, — глухо сказал он. — Эларии, будь они прокляты. Лет двадцать тому. Пришли ночью, полкрепости вырезали. Тихо, без единого выстрела. А после ихний главный собрал уцелевших и предложил: работаете на шахту и живёте.

— И вы двадцать лет работаете.

— А куда деваться, ваша милость? Куда⁈ Рудник-то по всем бумагам заброшен ещё при прежнем уделе, его и в ведомостях нету. Хоть криком кричи. До короля далеко, а синие вот они, за стенкой.

Складно. Только сделки такого размера редко начинаются с резни, чаще с подписи. Кто и что здесь подписывал двадцать лет назад, стоило выяснить отдельно.

— Чем платили?

Багор замялся на один вдох.

— Кристаллами… — Взгляд его сам собой съехал на ларец. — Ну и чизом, бывало. Браком, обрезью. Мы её в Кельдор возили. Тихонько.

Вот и ответ, откуда у нищей крепости новое крыло и кованый козырёк.

— График?

— Сани с харчем послезавтра, ваша милость. Породу назад заберут. У них всё строго, поставки, сроки… Той весной сани с грузом в полынью ушли, дык господин ихний такое устроил… — Багра передёрнуло всем телом.

— В рабы им людей кто поставлял? Тоже «куда деваться»?

Багор уставился в пол. Красноречивее любого ответа.

— Про меня доложил ты. Ещё вечером, по этой вот ледяшке. Караульный, что утром рысил с ворот докладывать о моём выезде, мог не торопиться: восьмёрка лежала в сугробах с рассвета.

— Велено было… — прошептал он. — Про всякого нового человека, сразу. Они сказали: сами разберёмся, вы работайте… Я ж думал, вы это…