Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 42 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Проснулся я затемно и первым делом прислушался к вискам. Тихо. Вчерашний гул ушёл, все четыре нити стояли на месте, свежие и послушные.

Остальное хозяйство тоже никуда не делось. Ларец под кроватью, архивная папка под подушкой, пластина синего льда в кармане куртки, клинки на стуле у изголовья. Приятно просыпаться богатым человеком.

В подвале левого крыла горела оставленная с вечера лампа. Центурион сидел на бочке напротив кладовой в той же позе, в какой я его оставил, и изображал бессменный караул. Примятая шерсть на боку сдавала его с потрохами.

— Доброе утро, служба. Как арестант?

За дверью в ладонь толщиной завозились, звякнула кадка. Живой. И славно. Имена, графики, точки передачи и приметы «господина» пока что хранились в одной-единственной гладкой голове, так что рубит ее раньше времени не стоило.

Свою двойную порцию мяса Центурион умял за минуту и уставился на меня, не мигая.

— Прибавку заслужить надо, — отрезал я.

У крыльца цитадели меня ждали. Седой кряжистый мужик, тот самый, что позавчера одним окриком разогнал уличных, стоял у ступеней без шапки. Шапку он мял в руках, а серое лицо выдавало, что слова человек готовил всю ночь. Уже вторую подряд.

— Ваша милость… — начал он и завяз.

— Смелее.

— Про слободских я. — Мужик набрал воздуха, как перед прыжком в прорубь. — Люди там смирные, работные. Двадцать лет живут, как велено, лишнего не спрашивают, потому что за лишнее тут быстро укорачивали. Ежели ваша милость чистку затеет… бандюков режьте сколько угодно, заслужили. А работяг с ними не равняйте.

— Звать тебя как?

— Корней.

— И кем ты был, Корней? До всего этого.

— Гарнизонным. Капралом при старом коменданте. — Он глянул мимо меня, на выщербленные зубцы стены. — Из тех, кто остался.

Вот и первый уцелевший с той ночи, про которую Багор рассказывал из своей каморки. Двадцать лет человек прожил в выгребной яме, а спину до сих пор держит по-строевому. Такое дорогого стоит.

— Чистки не будет, капрал. Будет порядок. Через час построй мне перед цитаделью всех.

— А ежели кто не пойдёт?

— Скажи, что новый хозяин расстроится и пойдёт знакомиться сам. В не самом хорошем расположении духа.

Корней прикинул что-то про себя, нахлобучил шапку и коротко кивнул.

— Построю.

Развернулся и зашагал вниз по улице. Лишних вопросов человек задавать не стал. Вероятно, пойдет на роль помощника.

Через час на плацу перед цитаделью стало тесно. Когда-то на этом пятачке строился гарнизон, потом плац годами зарастал кострищами и мусорными кучами. Середину, судя по свежим прогалинам в хламе, люди Корнея успели расчистить ещё до общего сбора.

Слева, ближе к крыльцу, вразвалку расположились бандиты: рож шестьдесят с гаком, тулупы нараспашку, у доброй половины стволы за плечами, и перегаром от этого воинства несло до самого крыльца.

Справа сбилась слободка: платки да ватники, глаза в землю. Между двумя половинами толпы сам собой остался проход шага в три, и по ширине этого прохода о здешней жизни можно было судить точнее, чем по всем амбарным книгам Багра.

Вышел на крыльцо. Разговоры стихли, но с бандитской стороны продолжали ползти смешки. Настроение левого края читалось без всяких проблем — юнец при грамоте покрутится, помёрзнет с недельку да укатит к тёплым печкам, а крепость как жила, так и будет жить.