Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 48 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Звонил?

— А как же! — Шнырь понизил голос и перешёл на заговорщицкий полушёпот. — Госпоже Герте передал слово в слово, как велено. Она послушала, помолчала, потом сказала: «Заводимся». И трубку повесила. Ещё, правда, спросила сперва, кто я такой и почему у меня голос жуликоватый. Обидно, ваша милость.

— Просто она разбирается в людях.

Следом за Шнырём, уже в сумерках, вернулись сани с рудника, и мне выгрузили корзину чиза. Бракованные обломки, серые снаружи, с серебристыми прожилками на сколе. Для торговли мусор.

Для меня — золото.

Ночь я просидел в кабинете над брусками. Работа знакомая. Нить воли прогрызает в чизе канальцы тоньше волоса, виток за витком, потом внутрь по капле заливается стихия, контур замыкается, в паз встаёт осколок.

Первый брусок лопнул на середине витка с сухим щелчком: брак есть брак, трещину в глубине глазом углядеть сложно. Второй дожил до замыкания без единой трещины, и я неожиданно поймал себя на том, что улыбаюсь. Работа приносила мне искреннее удовольствие.

Два бруска вышли размером с кирпич и такие же изящные. Контур простейший: воздушный щит, срабатывает от удара, гасит один мощный натиск и просит новый осколок. Чтобы обвесить такими всю стену, чиза уйдёт телега, так что пока обошёлся двумя самыми слабыми точками. Один брусок я вмуровал в калитку южных ворот, второй ушёл в свежую кладку пролома.

Третьей стала носимая пластинка на ремешке, щит от одного удара. У её замыкающего паза, по старой привычке, лёг завиток. Клеймо. Утром я вручил пластинку Корнею с коротким пояснением: сработает сама, потом заменить осколок. Несмотря на кустарщину, Корней от подобной вещи осоловел и до конца дня, по-моему, дышал через раз.

Следующие дни крепость гудела топорами и матюгами. Пролом в северной стене заложили камнем из развалин правого крыла, кладка встала плотно, камень к камню. На воротах сменили засовы, вдоль стен через каждые тридцать шагов встали бочки с огнём. Корней гонял свои удвоенные тройки до седьмого пота.

Спустя пару вечеров в кабинет протиснулся Фрол. Мялся он у порога так основательно, что доски скрипели.

— Говори уже.

— Ваша милость… Болтают тут. — Фрол вздохнул и решился: — Бабы у котла шепчут, будто место здешнее проклятое, а вы его… разбудили. Мол, при Багре твари смирно сидели, двадцать лет тихо было. А новый хозяин пришёл, и началось: люди пропадают, звери под стенами. Я им говорю: дуры, хозяин вам кашу дважды в день, а они своё. И ведь бойцы какие тоже уже слушают, переглядываются.

Хм… Интересно, это случилось само собой? Или же тут есть чей то умысел? Слишком уж складно и быстро всё завертелось.

— Хорошо, Фрол, спасибо за информацию. А позови-ка ко мне Шныря.

Спустя несколько минут проныра скользнул в кабинет, где я его тут же нагрузил новой задачей. И уже к вечеру у меня было имя человека, который об этих вещах говорил чаще других.

Хорек. Мелкий мужичок из ушедшей двадцатки, приполз обратно на второй день: передумал, мол, ваша милость, куда я по морозу, возьмите обратно. Тогда над ним поржали всем двором и поставили на общие работы. А оказалось вон что.

Дождался глубокой ночи. Хорёк квартировал в развалюхе у восточной стены, третьей от угловой башни. Нить воли прошла сквозь стену раньше меня: одно тёплое пятно на лежанке, мерное сонное дыхание.