Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 50 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Сдюжим, ваша милость?

— Стены ваши, — я размял пальцы. — Остальное моё.

Первая волна дошла до подошвы стены и вскинулась из снега разом, по всей линии. Шипастые головы-буры выгрызали воздух, снег летел фонтанами. Нидусы. Десятки. Стволы ударили слитно, и подошва стены превратилась в мясорубку.

Сверху упала туча.

Шквальники, это были именно они, валились на стрелков молча, сложив крылья. Попасть в такое из ствола сложно даже трезвому и в полдень. Одного бойца сорвало с дальнего участка, крик оборвался за стеной.

Ладно. С птичками придется разбираться первыми.

Серпы ушли веером с надвратной. Смертельный птичий ливень тут же потерял силу, превращаясь в угасающий ручеек, и резко охладел желанием соваться вниз.

Однако останавливаться я не собирался, и не выбирая целей, выпустил вихрь лезвий. От души.

Озеро просело на треть одним глотком, зато небо над крепостью осыпалось сизым градом. Хлопья перьев кружились в свете костров грязным снегом. Одна из нитей попутно смахнула шквальника, зашедшего в спину стрелку на соседнем зубце.

Проблема номер один решена, с недобитками разберутся уже люди Корнея.

Рекнар ударил в ворота всей тушей, прямо подо мной. Брусок в калитке полыхнул, воздушный щит швырнул кошку обратно, и в перекошенную морду уже летел мой клинок. Нить довернула его в полёте точно в глаз. Вторая кошка полезла на восточный участок, вбивая когти в швы выщербленной кладки. Зубцы она перевалила, смела тройку с настила, и серп снёс ей голову раньше, чем когти нашли первого человека.

А потом затрещал пролом.

Свежая кладка держалась из последних сил. Брусок внутри неё полыхнул, разметал первую волну червей и погас: осколок в лунке выгорел дотла. А нидусы пёрли к дыре, волна за волной. Кто-то очень настойчиво объяснил им, где у крепости слабое место. Я скатился со стены и рванул улицей к северной стене.

У пролома было темно: бочки с огнём стояли у целых участков, дыру нарочно держали в тени, подальше от зверьих глаз. Тройка караульных садила в шевелящуюся кашу за кладкой в упор.

— Назад! К цитадели, живо!

Дождался, пока топот стихнет за спиной, кинул одну нить держать расползающийся верх кладки и открыл третью стихию, которую я держал взаперти с самого Тарниса.

Смерть выползала наружу дёгтем: тяжело, нехотя. Серая мгла стекла с ладоней, перевалила кладку и расползлась по снегу за проломом. Черви в ней просто заканчивались.

Тихо, без визга, без запаха крови. Меня передёрнуло от брезгливости и восторга разом — необычное чувство. Первая грань, самая нижняя из граней сродства, слушалась через раз и черпала озеро дырявым ведром, куда жаднее воздуха. Каждый глоток мглы отдавался звоном в висках.

Холод справился бы дешевле и чище. Вот только светить на весь Вардис голубыми глазами я собирался в последнюю очередь.

Первая волна оказалась и последней, и сам бой не занял и десяти менут. Остатки стаи ушли под снег, птичья туча рассосалась ещё раньше. Над равниной повисла тишина, в которой потрескивали костры и кого-то шумно тошнило на восточном участке.

Рассвет показал итог. Туши лежали от ворот до самой просеки: черви кольцами, птица сизыми кучами. У стен возвышались две кошачьи горы.

Сам я к этому моменту держался исключительно на характере и стенке. Ноги стали ватными, по краям глаз плавала темень. Несмотря на скоротечность, выложился я на полную.