Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 68 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Потом пришли голоса.

Сплошные «кх» да «ссэ», лёд ругается со льдом. Далеко, гулко, поворота три до гостей. Голосов было много, и двигались они в моем направлении.

Следом за голосами появился свет. Голубой, слабый, он полз по стенам хода, подсвечивая иней на льду, а следом и мои собственные руки. Те были на месте. Приятно.

Первым из-за поворота вышел Центурион.

Барс шёл с задранным хвостом, нюхал лёд и тащил за собой всю процессию на правах хозяина. Заметил меня, остановился. Сел. Посмотрел с укором: это я тут пропадал полночи, а он всё это время ждал и волновался.

— Предатель, — улыбнулся я ему. — Ну хоть искать пришёл.

За барсом шли принцесса и Юмин. Оба в белом, без единой побрякушки. А вот за ними тянулась дюжина элариев в ледяных доспехах, и броня светилась голубым, без единого мигания, от нагрудников и наручей. Артефакты, которые держат холод.

А я тут сидел в рубахе.

Процессия сбилась у поворота, и на меня уставилась дюжина пар глаз. В каждой стояло одно и то же — это сон⁈ Он же должен уже умереть!

— Вы за телом? — усмехнулся я. — Опоздали. Я уже успел ожить.

У Юмина в груди что-то треснуло. Кажется, дед смеялся.

Принцесса подошла первой. Присела на корточки, посмотрела мне в лицо и ткнула кулаком в плечо. Не сильно. Для порядка.

— Живой.

— И голодный, — уточнил я. — Настолько, что скоро перестану быть живым.

— Ты просидел там семь часов, Рей.

Семь. Ничего себе. По ощущениям выходило вдвое меньше, но с ощущениями в кромешной тьме я бы спорить не стал.

Один из доспехов вышел вперёд. Седой, сухой эларий с лицом, на котором улыбка лежала сама по себе, без участия хозяина. Он снял перчатку, приложил ладонь к стене хода и подержал. Затем сказал что-то на своём, коротко, и повторил для меня:

— Здесь почти что нет стихийной силы.

Голос у него не дрогнул. Так зачитывают справку.

— Человек наткнулся на аномалию, — продолжил седой. — Или его кто-то сюда посадил? Неважно. Дом Сайрит всё видит.

— Кассар, — проскрежетал Юмин.

— Старший дома Сайрит всего лишь говорит то, что видит, — эларий поклонился ему, и от поклона стало только хуже.

К счастью, развивать неудобную тему прямо сейчас никто не стал.

Обратно шли долго. Ходы ветвились, доспехи светили, Центурион бежал впереди и ни разу не задумался на развилке. Принцесса держалась рядом и молчала, а Кассар шёл в хвосте и периодически недовольно шептал себе под нос.

Плита ждала внизу у самой стены котлована. У ворота стояло уже восьмеро, но цепи всё равно шли тяжело.

Кромка изменилась. Ступени опустели, свита Сорена исчезла вместе с певцами. У самой кромки, там же, где и вечером, стояло кресло, и в кресле сидела Ильвара. Руки на коленях. Взгляд в яму. Клянусь, за семь часов старуха не сменила даже наклона головы.

Плоский поднос стоял рядом. На нём лежали мои ножи и кулон. Браслетов Сорена на подносе не было.

Кассар выбрался из доспеха, оставив ледяную скорлупу стоять у кромки нараспашку, и заговорил раньше, чем ворот перестал скрипеть. Вежливо и негромко, но на весь зал:

— Дом Сайрит склоняется перед мудростью дома Орн. Высший Сорен вынесен из ямы на руках. Это так. Однако человек ушёл в ходы, где никто не живёт, и просидел там до утра в ходу, найдя участок с низкой концентрацией стихии. В удачу мы не верим, но и кто показал ему этот ход, дом Сайрит спрашивать не станет. Дом Сайрит лишь просит признать дуэль несостоявшейся. Стихия в этой яме не судила. Судил кто-то другой.