Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 82 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Где-то в глубине скалы что-то било, тяжело и размеренно, и с каждым ударом снег на карнизах вздрагивал.

Люди, оказывается, тоже умеют в камень. Эларии прячут под него сады, а эти прячут… что? Завод?

Сам город под скалой выглядел скромно: дома низкие, закопчённые до одного цвета, улицы узкие, снег на них утоптан в чёрную корку, и в окнах уже зажигали свет. Зато людей хватало. Мимо протопала колонна мужиков в одинаковых робах, с лицами серыми от копоти. Шли со смены: ноги отдельно, головы пустые, ни о чем не думают.

Оглянулся на меня один, последний, и то, я думаю, случайно, а не на барса. Где-то за домами сухо хлопнул выстрел. Ещё один. Потом серия. Никто вокруг даже головы не повернул.

— Стрельбище, — пояснил Ярош. — Пристрелка. Тут с утра до ночи. Привыкнешь.

Интересненько. На стенах тут стоит то, чего нет даже у гарнизона Первой высоты. А наружу никто не выходит. Хм.

Цеховые ворота оказались дырой в скале. Огромной, в три этажа высотой, с железными створками, распахнутыми настежь, и оттуда, из глубины горы, шёл жар и рыжий свет, ложившийся на снег длинной полосой.

У самой дыры, прижавшись к камню, стоял двухэтажный дом с вывеской, на которой кто-то выжег кружку. Сарай при доме и правда нашёлся, и барс занял его, зевнув, на правах хозяина. Ярош постоял, посмотрел на это, покачал головой и ушёл записывать меня в свою книгу.

Таверну я услышал раньше, чем открыл дверь.

— Не слышу! — орал кто-то внутри. — Громче! Да не туда, в правое!

Внутри лысый мужик под шестьдесят, с шеей быка, стоял у стойки и орал вверх по лестнице. Сверху ему что-то отвечали, он не слышал, поэтому орал снова, и выходило, что ругается он один. Зал за его спиной был пуст: ни одного заводского, хотя смена прошла мимо этого дома минут пять назад. Заметив меня, мужик махнул наверх рукой, мол, потом, и склонил голову набок, правым ухом ко мне.

— Слева не слышу, — сообщил он на весь зал. — Садись справа. Чего надо?

— Всё, что горячее. И много.

— Деньги есть?

Кисет я не открывал с самого Вардиса, и на стойку из него лёг осколок. Стах, а это был явно он, глянул на камень, потом на меня. Задержался на глазах. Ничего не сказал, и тряпка, в которой я опознал оружейную ветошь, отправилась под стойку.

— Сейчас будет.

Похлёбка была густая, с перловкой и салом, а мясо, когда его принесли, ещё дымилось. Я обжёг нёбо на первой же ложке и полез за второй. Руки дрожали, ложка стучала о миску, и остановиться не получалось, даже когда я себе это приказал. Пять дней я ел то, что барс ловил по дороге, а ловил он в основном каких-то мышей.

Центурион вылез из-за пазухи целиком, устроился на стойке и тоже получил свою миску. Ел он так же, как я, и на Стаха смотрел так же, то есть никак.

А вот Стах смотрел на нас обоих. Долго, положив локти на стойку. Потом не выдержал.

— Со стены прибегали, — он кивнул на дверь. — Говорят, с Нижних земель человек пришел. Ты?

— Ага, — ответил, не отрываясь от тарелки.

— Сам-то откуда? С Кельдора?

— Там тоже проезжал. Но заблудился, и вот сюда занесло, на юг.

Стах покивал: с юга так с юга. И даже подлил в кружку чего-то тёмного и горячего, что называл чаем.

— Тордан, — сказал он. — Это чтоб ты знал, где оказался. Крепость-завод.

— Завод?

— Гора, — он ткнул пальцем в потолок. — Руда в ней и уголь в ней же, вода из-под неё бьёт. Раньше тут коронный арсенал стоял, потом железо нашли, потом уголь, и всё. Цеха прямо в скале, трубы наверх. Стволы делаем. Для короны, для всех, кто платит. Борт раз в месяц садится, ящики забирает, кристаллы оставляет. Торданка, слыхал?