Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 18 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Красиво. И заметно с любой крыши в радиусе километра. Если на этих крышах дежурят, счёт уже пошёл на секунды.

Четвёртая нить, повинуясь мои мыслям, скользнула к клетке. Глифир сопротивлялся — змейка продиралась сквозь него, как сквозь загустевшую смолу, теряя силу с каждым сантиметром. Голова тут же заболела, ведь помимо этой нити приходилось контролировать ещё три.

Однако до предела было далеко. Всё, на что боль была способна — заставить меня слегка поморщиться, а уже через несколько секунд нить проскользнула внутрь.

Сопряжение принцессы, извергающее из себя прорву стихийной силы, воле искать было не надо. Нить тут же обвязалась вокруг него, прерывай резонанс.

В глазах вновь потемнело, и я чуть не упал с ног. Четыре нити в работе — это всё же не шутки.

— Ты!.. — громкий шёпот прервал секундную слабость.

Голос у пленницы оказался хриплым, надтреснутым, зато злости в нём хватило бы на десятерых.

— Тише, — попросил я, кивая на замерших часовых. — Ребята только-только уснули.

Эларийка подошла вплотную к прутьям, позволяя себя рассмотреть.

Вблизи голубоватая кожа отливала перламутром, светлые волосы с синим отливом свалялись в колтуны, скулы торчали так, что о них можно было порезаться. Но глаза показывали, что жизни в девушке ещё хватало на десятерых. Острый, пронизывающий взгляд осматривал меня так, словно товар на прилавках.

— Это был ты! Тогда, на площади! Я тебя запомнила, — она перешла на шёпот, и от шёпота почему-то веяло стужей.

Странно, глифир же должен блокировать все стихийные эманации? Да и воля вокруг сопряжения… Видимо, показалось.

— А сейчас… — взгляд девушки на секунду расфокусировался, словно она прислушивалась к чему-то внутри себя. — Как⁈ Это ты заглушил резонанс⁈ Почему он так быстро закончился!

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может и я. Талант у меня такой.

— Талант… — принцесса отшатнулась вглубь клетки, и злость в голосе сменилась ледяным презрением. — И что Гораций задумал на этот раз⁈ Прислал мне новую игрушку, чтобы я поверила и открылась тебе⁈ Даже не надейся! Тварь!

А переговоры, я смотрю, сходу нашли нужное русло. Я даже не представился, а уже и «тварь» и «игрушка».

— Интересные выводы, — усмехнулся я. — Вот только не слишком ли сложная схема? Устраивать ради тебя настолько масштабное представление. Думаю, наверху сидят далеко не глупые люди, и у них бы получилось найти подход к тебе попроще. Если бы, они конечно, это хотели.

Пленница молчала, продолжая резать меня взглядом на аккуратные ломтики. По глазам вижу, что логика в ней проснулась, но упрямство пока держало оборону.

— Тем более что я даже не сказал, чего хочу.

Неужиданно у меня за пазухой завозились. Центурион, наплевав на прямой приказ, высунул морду наружу и уставился на Эларийку.

Пленница застыла.

— Это… — выдохнула она, а взгляд стал совсем другой. Мягкий и нежный. Тонкая рука просунулась между прутьями, пальцы потянулись к белой морде. — Иди сюда, маленький…

Центурион прижал уши и зашипел. Коротко, зло, в полной боевой готовности.

Рука девушки замерла в воздухе.

— Без обид, — я почесал бойца за ухом, и шипение сменилось урчанием. — У Центуриона непростой характер. Говорил же тебе — хватит кидаться на каждого встречного. Мы вообще-то на дипломатической миссии.