Книга Воздушная разведка. Книга первая, страница 110 – Владимир Поселягин

Мастеру его долю отправил за март, тут порядок. Павел возжелал научиться летать на самолётах, пусть у них с женой новый медовый месяц. Но за десять дней угомонились, так что учил его управлять «Шторьхом». Просто показывал и велел повторять, объясняя, что и за что отвечает. Как ремонтировать, даже и не думал учить. Управление и ремонт, это разные вещи. Хотя в советских лётных школах считают, что одно и тоже. Да и другие захотели, но открывать лётную школу всё же не стал. Точнее отложил. Мы собрались, всех прибрал и полетел к Владивостоку. Там неделю потратил, закупая деликатесы. Юля и ещё трое из родственников помогали. Оттуда уже к поселению где род Струевых проживал. Треть домов члены его семьи занимали, в других тоже дворянские семьи. Добрался, пролетев над поселением, в стороне совершил посадку, на «Каталине» сел на лёд реки, что было довольно сложно из-за сильного бокового ветра, и оттуда вот уже полчаса трясусь на танкетке. В это время дверь крайней избы открылась и на крыльцо вышел мужчина, с карабином «Мосина» в руках. На обнажённый торс накинут офицерский полушубок. Почти сразу короткой очередью сработал пулемёт в башенке, и участкового, а это был он, снесло с ног, только ноги видно в валенках. Тут же все стали разбегаться, прячась по домам. Взрослые криком загоняли. Правильно делали, хорошая реакция. А пока въехал на улочку поселения. Да тут две улицы и было, и остановился у самого крупного дома. Узнал его по фотографии в семейном фотоальбоме. Тут жил мой прадед, тот что лётчиком был в Империалистическую. Мотор у танкетки громко взревел и замолк, наступила тушина, только громкий лай собак прерывал тишину и кудахтанье кур. Спрыгнув на снег, а я в сапогах был, в трофейном зимнем камуфляже. На ремне подсумки, а в руках «ППШ», добыл оружие пока искал родных. Там и тылы немцев пограбил, немало интересного из новинок увёл. Кстати, очень быстро всех нашёл. Думал недели на поиски тратить буду, а всего трое суток и всех трёх нашёл. По письмам сориентировался, а там на месте определялся. Да в комендатурах, показывал письма, мол деревенские подарки родственникам привёз, взятки дежурному, и тот сообщал куда ехать. Дальше вообще легко. Не отказался никто. Все на советскую власть в чём-то обижены были и причин особо не видели остаться. Даже присяга не останавливала.

Пока же я стоял у танкетки и ждал, иногда поглядывая в сторону дома участкового. Ноги подёргивались, ползли в сени дома. Ну да, похоже жена затаскивает, тот ранен был. Карабин тоже прихватила. Мы кстати оценили амулет личной защиты. Может в прошлом против стрел и мечей тот неплох, а вот против огнестрельного оружия, откровенно слаб. Мой держал пять выстрелов из винтовки при полном заряде и пятый уже не держал. Или десять из пистолета. У жены всего три выстрела из винтовки и шесть из пистолета. У той он послабее. Однако и такой результат радовал. Да, что по пулемёту в башенке танкетки, есть такое дело. Выстрелить я ещё могу, но как целится? Всё просто, одну из рук на прицел, у той есть опции наблюдения, и эта рука выполняет функцию прицела, поэтому я не мажу. И тогда из броневика стрелял точно, используя этот способ. Кстати, Юля оценила такой амулет, на «Дожде» своём любимом гоняла по островку, по пляжу. Когда сама за рулём, когда амулет использовала, училась, та уже уверенно три руки держала, как и её сестра и наша воспитанница. Также та учила всех подростков автотранспортом управлять. Я выдал той три единицы. «Виллис», «кюбельваген» и наш «фаэтон». Амулеты ценные у девчат? А я помощников взращивал. Не для войны, мне техники нужны, силы поддержки, вот на них это и будет. А учить надо сейчас, чтобы быстрее осваивались. Ждал я недолго, на крыльцо вышел прадед. Узнал его по фотографиям, тут он молод, сколько ему? Сорок семь? Не мобилизовали как вражеского элемента, запрещено их призывать, а детей его, троих, мобилизовали. Помниться я говорил, в поселении четыре десятка мужчин мобилизовали, вернулось кажется семеро. Только один из них Струев. Ещё у прадеда есть младший сын, ему сейчас семнадцать, копия моего родного деда, что меня и воспитывал, и умер в две тысячи восемнадцатом. У нас крепкая генетика, мужчины до девяносто доживают, если на войнах не убивают.