Книга Воздушная разведка. Книга первая, страница 112 – Владимир Поселягин

— Меня в семье учили, нужно, заработай или найди, но всё сам.

— Правильно у нас в семье воспитывают, это ещё от Петра, царя батюшки повелось, когда нашего предка казака Кузьму в дворяне подняли, — хмыкнул в усы прадед, остальные деды закивали одобрительно.

Да, в семье у нас мажоров нет, своё состояние все зарабатывали сами. Я, например, имел в личное имущество, землю в деревне, терем и огороды с парниками. Всё. Даже квартира в Москве не моя, а семьи. Да я поставщик свежих овощей без ГМО в дорогие магазины Москвы был. Небольшая деньга, многое на зарплату уходило, но мне хватало. Также прадед добавил, ухмыляясь:

— Я понял зачем ты тут. Нас вывезти, благое дело, за то благодарен, примем помощь с радостью. Ты Ватикан хочешь уничтожить, и хранилища их взять.

В ответ я также предвкушающее ухмыльнулся, как и прадед. Всё правильно тот понял.

— Добычу пополам, — сказал я, на что прадед ответил.

— Обсудим это. Подготовка будет?

— Желательно пока война идёт, а до её окончания месяца два, насколько я вижу. Варшаву уже взяли, там до Берлина недалеко. Союзники высадились, уже полгода воюют. Хотя им там крепко достаётся.

Вот на этом за меня крепко взялись, получая информацию, всё что знал, и анализируя. И да, тут я тоже согласился по одному амулету дать на человека, именно в качестве подарка. Это наши принципы не рушит. А вот списка нет, амулеты есть, их ещё взломать нужно, так что кому что достанется будут решать старики. Я просто высыпал триста амулетов для простецов на стол, по количеству жителей поселения, включая младенцев, амулеты их родителям уйдут, а дальше старики выбирали. Всё наугад, что за амулет узнают после взлома. Более того, два амулета взлома уже работали с первыми. А чего медлить? Ну а мы общались. Уже стемнело, на танкетке гоняли к деревне, тут сам научил управлять. Забрали женщин, подростков, ещё других стариков что работали в колхозе. Всё, закончилась рабская жизнь. Телеграф разрушили, но пока мы не планировали покидать эти места. Деды сказали, что хотят поквитаться с карателями. Деревенские их по любому вызовут, а мы их тут всех и положим. Немало крови наших на их руках. Ещё узнал, что тут не одно такое поселение, пусть между ними сотня километров была, но весточки друг другу засылали, общались, их бы тоже освободить. Не просили, просто поинтересовались возможностью. Проблем нет, легко. Даже подарил прадеду «Шторьх». Он лётчик, быстро освоит машину, возьмёт бойца с пистолет-пулемётом, полетает, уничтожая участковых, пообщается с главами семей. Объедем и заберём. В общем, обсуждали. Юля работала, там хватало дел. А вот участкового добили, да и жену его не пожалели. Хладнокровно провели. Видимо много к ним копилось претензий. Я даже не поморщился, знал, что так сделают и вполне ожидал этого. Больше удивляет что вот их всех просто не уничтожили, как других. Там ведь не стеснялись. Однако ответа, почему их в ссылку, а не в землю, у меня не было.

Кстати, от деревни зарево пожара доносилось. Немалое стадо оленей сюда к поселению пригнали, я убрал его в кубик. Неделю мы жили в поселении. Я и Гену достал, с детьми также с горки катался радостный, найдя друзей своего возраста, Юля присматривала, нас хорошо приняли, даже отлично, так что чувствовали себя как дома. Жили в доме участкового, заняли его. Тут всё отмыли, порядок. Вообще жили тут бедно, их же грабили при выселении, разве что фотографии разрешали брать, кто-то документы сохранил. Тут даже посуда деревянная, что тарелки, что кружки. Всё сделано своими руками. Разве что ткани и нитки с иголками через деревенских обменивали на результаты своего труда. Денег тут не видели. В колхозе, если сдали норму, давали трудодни, по ним можно в магазине что-то получить. Однако, нормы поднимали выше, даже если старались выполнить, занижали, и трудодень не ставили. По сути бесплатно работали. А если не стараешься, наказывали. Семь человек сроки получили, трое уже отсидели. Так и жили. В деревне и дома сгорели учётчицы колхоза, и председателя с замами. Причём, с хозяевами домов. Припомнили как над ними глумились. Поэтому я понимал жажду мести ссыльных дворян, и даже поддерживал.