Книга Воздушная разведка. Книга первая, страница 80 – Владимир Поселягин

Насчёт семьи Струевых, я помнил, с первых дней перерождения не забывал, и собирался там побывать. Вот только когда? То учусь, то воюю, то в поселении за мной глаз да глаз. Один раз участковый заметил, что я пропал на трое суток. Тревогу поднял, хорошо вернулся через два часа. Мне там голову намыли. Впрочем, особо у них средств давления и наказания не было. Это я в Ташкенте задержался. Были причины. В общем, возможности нет. После войны? А вполне. Лично я служить дальше не собираюсь, Юля пусть носит форму, если ей так нравится, а мне это не нужно. Так что навещу те места у Мурманска. Их ещё поискать нужно, я там никогда не был. Родился уже в Москве, родители туда как раз переехали. Вот такие дела. Кстати, Юля действительно желает быть в военным медиком до пенсии. И награда у той одна, медаль «За боевые заслуги». Причём получила та её за довольно забавный инцидент. Та рассказала, ещё когда я ей дом показывал в Москве, причём по сути подарил его той. А на аэродром тогда заехала колонна автомашин, раненого генерала привезли в ближайшую санчасть, тяжёлое состояние. Та стала помогать военврачу. А вокруг адъютант генерала бегал, мешался под руками, причитал всё. Так Юля не выдержала, характер имеет, уткой жестяной, хотя обычно они стеклянные, оглушила того. Звон такой стоял. Не вырубился, держась за голову отошёл и сел на скамейку, где до конца операции тихо и сидел. Генерал в сознании был, видел всё. Уже потом, перед отправкой в тыл, когда разрешили, приказал командиру полка наградить Юлю. Так медаль и получила. Действительно за дело.

А так добрались до штаба фронта, от аэродрома где транспортник оставили, доехали на «виллисе», я их особо и не видел ранее. В Ташкенте их тоже не было. Там быстрое оформление, выдача довольствия и снаряжения, переоформили документы, новое удостоверение выдали, это потёртое, что я почти три года ношу, забрали. Погоны сменил, старшим лейтенантом стал. Два ордена забрали, менять будут. Кстати, пообщались с Тюленевым. Он почти год служил в Генштабе, и вот месяца три как, снова на фронт вернули. Тот к слову уже маршал. Расспрашивал как жил, с интересом слушая. Не из вежливости, да я особо и не скрывал как мне понравилось. Сына растил, дочка появилась, поэтому в данной ситуации, тем кто это устроил, большое человеческое спасибо. Тот только усмехнулся, и мотнул головой неопределённо. Ну а как наступила ночь, вылет. Я уже принял машину, «Пе-2» была, модификация бомбардировщика. Новая машина, с экипажем познакомился, с механиком и техниками. На меня одного работало восемь человек. Я тут подсчитал и водителя грузовика, что подвозит нужное, включая авиабомбы. Так что с парнями позанимался, старшим лейтенантом Самсоновым, кстати, артиллерист, практику наведения фронтовой артиллерии по выявленным целям, решили вернуть. Мне это командир разведывательного отдела сказал, когда лично решил познакомится. Стрелок-радист, сержант Григорьев. Тезка мой. Александр. Механик самолёта, Петрович, крепкий мужик лет сорока. Кстати, семьянин, шесть детей имел под Тулой. Вот так и начались полёты, ох как я вспоминал их, особенно свои точные удары по наземным целям.

Результаты не сразу можно было увидать, а где-то через неделю. А через две, фронт двинул, да так двинул, что были освобождены Николаев и Одесса, блокирован Крым. Встали пока на границе с Молдавией, закапываясь и подтягивая тылы. Потому как на севере серьёзно запаздывали, хотя наступление было общим. А пока фронт стоял, особая боевая группа занималась Крымом, вскрыв оборону перешейка и двинув дальше. Флот блокировал Крым с моря. А меня недолго думая забрали. А вот так, в начале июля я попал в авиаполк разведчиков, прямого подчинения Генштаба Красной Армии. Теперь вся линия фронта, даже к финнам летал, мной изучалась, но я просто не разорвусь вести везде разведку. Однако, информация поступала в разведотдел Генштаба, а оттуда же по фронтам. Когда я летал в составе своего фронта, информация быстро доходила и анализировалась, а тут слишком долго на всё тратилось. По сути мою работу обесценивали.