Книга В тени гегемона, страница 19 – Ольга Валль

Вацлав Касанаве был настоящим патриотом своей планеты.

— Но, если…

— Никаких «если». Или королевские дома нас сожрут, или мы сохраним статус нейтральной планеты галактической федерации под общей властью короля. Хозяин может быть только один! Эту планету я хочу оставить нашим детям.

Министры отводили глаза, уж слишком яростно прозвучала речь Касанаве, но соглашались. Хмурились, вздыхали, боялись, но кивали головами.

— А если мы этого хотим, нужно будет действовать быстро и жестко.

— Ну это мы умеем, — улыбнулся министр торговли. — Если садится за стол переговоров, нам нужны дополнительные козыри. Например, можно не только найти виновника в убийстве наших рабочих, но и вышвырнуть с астероидов захватчиков.

— Опять затраты, — пробормотал министр финансов.

— Сейчас не стоит вопрос о деньгах! Стоит вопрос: кто будет хозяином на Камиззене.

— Я решу эти вопросы, консул, — твердо ответил министр финансов. — Мои предки тоже копали эту землю!

* * *

— «Сова», это «Хорь», прием!

— «Сова» на связи, — бодро отозвался капитан космического корвета. — Слышу вас, «Хорь», прием!

Традиция давать крылатые позывные летающим аппаратам появилась еще в те времена, когда машины едва-едва поднимались выше облаков. В камиззенской летной академии капитан был единственным студентом из совиного рода, и хотя от птичьей генетики у него были только перышки на голове, прозвище приклеилось с первой пары, да так и осталось. Позывной «Хорь» был закреплен за командиром десантного бота, в задачу которого входила высадка и захват астероида.

— Докладываю: три минуты до цели.

Скоростной корвет быстро приближался к работающим ройлерам. Уже было видно, как громоздкие машины облепили астероид, вокруг них вспыхивали крохотные белые облачка пыли — направленные взрывы — как только куски породы откалывались от поверхности, манипуляторы подхватывали их и укладывали в контейнер. Когда ройлер наполнялся, он сигнализировал висящей неподалеку грузовой платформе — та подходила, меняла полный на пустой — и цикл повторялся снова и снова. Полная платформа отправлялась на станцию переработки, в Ранезир.

Капитан подкрутил верньеры, приблизил картинку и увидел не только машины добывающей компании, но и фигурки космонавтов вокруг.

— Визуальный контакт! Приступаем к выполнению задачи! — эмоции зашкаливали. — Пошла жара!

Согласившись показать этим ушвинцам умение жёстко решать вопросы, министры Касанаве потребовали от военных «выдавить агрессоров» с занимаемых позиций и «передислоцировать незаконно присвоенные ресурсы». Как именно это сделать, оставили решать самостоятельно, а в личной беседе порекомендовали деморализовать горняков военным превосходством, после чего захватить платформу, а всех остальных отправить вон. Все равно их патрульные с Ранезира подберут. Но при этом запретили использовать много войск.

Другими словами, кабинет министров требовал зеркального повторения операции. Взбешённый генерал попробовал объяснить Касанаве, что безоружные рабочие и кадровые военные — это совершенно разные люди, но понимания не нашёл, и был вынужден планировать операцию, исходя из полученных директив.

Основной ударной силой стал корвет в сопровождении трех звеньев истребителей и шести взводов космодесанта, которые должен был расчистить наземную поверхность, захватить грузовую платформу и отогнать ее на орбиту Камиззена. По плану под прикрытием корвета истребители прицельно расстреляют двигатели ройлеров грузовой платформы, а захватчикам милостиво разрешат подать сигнал на Ранезир для организации последующей эвакуации.