Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 3 – Максим Бугаёв

— Двадцать лет? — удивилась Варта, понимая, что самой базе только двадцать два года будет.

— Так точно, товарищ Лютая. Этот блок хранилища нам с «Ковчега 08» передали, когда тот на списание Партия отправила.

На этом моменте девушка замерла на месте. Услышать в 2289 году о первых ковчегах Союза из далекого прошлого… это было жуть как странно.

— Викторович, ты же не ошибаешься, тебе чай в голову не прошиб память? Ты же сейчас говоришь о самых первых ковчегах Союза? Я ведь правильно всё услышала?

Товарищ капитан медицинского блока остановился и отложил самокат в сторону.

— Сейчас сама всё увидишь, товарищ Лютая.

Старик подошёл к дверям одиннадцатого хранилища и ввел на терминале защитный код. Металл отозвался гулким басовитым рыком, сработали древние сервоприводы, и тяжелые бронепластины нехотя расползлись в стороны.

Зрелище было неописуемое. То, что предстало перед глазами девушки, забыла описать просто словами. Это надо было видеть: во-первых, конструкция самого хранилища была примитивной и слишком иррациональной. Много места вообще было не занято. Криогенные капсулы с людьми внутри напоминали пчелиные соты, а не стандартную планировку, как было принято сейчас. Во-вторых, переступив порог, Варта себя ощутила словно в доисторическом музее, где только первые шаги технологий вырабатывались для освоения человеком космоса в глобальных масштабах.

В-третьих, всё вокруг проела ржавчина. Рыжие, въедливые подтёки покрывали стыки металлоконструкций, и Варта ни как не могла понять, как такое вообще возможно. Ведь с момента терраформирования Марса прошло уже девяносто лет! Планета давно обрела атмосферу, но здесь, в глубоком герметичном хранилище, где климат-контроль должен поддерживать стерильность, эта рыжина выглядела дикостью. А под ногами, при каждом шаге, едва ощутимо хрустел песок. Мелкие красные песчинки за столько лет всё же просочились сквозь изоляцию, осев тонким слоем на металле и крышках криокапсул. Всё это создавало какое-то жуткое ощущение и восторг.

— Пойдём, товарищ Вартуша, я тебе покажу согласно твоему одобренному запросу твои две консервы, — потянул старик девушку за руку.

Долго идти не пришлось: первый ряд сот ещё был «не распакован».

Лютая попыталась голосом активировать стоящий перед ней терминал, но ничего не получилось. И со второго раза, и с третьего. Девушка в растерянности посмотрела на Колесина, на что тот только довольно улыбнулся:

— Тут сенсорные панели только работают. Вот, посмотри.

Капитан ловко пробежал пальцами по клавиатуре на дисплее, и манипулятор с автозахватом выдвинул перед ней две криогенные капсулы.

На мониторе вспыхнула информация по двум новобранцам. Брюнетка внимательно вчитывалась в строки и смотрела на предоставленные данные, периодически переводя взгляд на людей в капсулах.

— Ничего не понимаю, Викторович, — задумчиво произнесла старший сержант. — В их деле указано, что на момент помещения в капсулы им было по четырнадцать лет. А биологический возраст — восемнадцать. Как такое может быть?

Архивариус в присущей ему старческой манере потянулся с кряхтением, заложил руки за голову и ответил:

— А чего тут не понять, золотце моё? Когда «Ковчег» списывали, не один день прошёл. Крио контуры сбой дали, отсечка сработала, вот заморозка и перешла в режим анабиоза. Детки спали себе спокойно и росли. В первых «Ковчегах» был предусмотрен и этот вариант. Союз тем и славился, в отличие от этих империалистов с Марса и Венеры, что всегда заботился о своих гражданах. Питательные смеси были предусмотрены на подобные аварийные случаи.