Книга Падшие, страница 39 – Ольга Головачева, Михаил Головачев

— Что за хрень?! – опешил один из нападающих. – Фанатик и кукловод в сцепке? Втащите мне!

«Как пожелаешь», – кровожадно хихикнул мутант.

Над нашими головами появилось яркое свечение огненно-рыжего окраса. Преобразовываясь в большие, будто созданные из кипящей солнечной материи шары, оно сорвалось с места и полетело в сторону наемников. Шедший впереди стал первой жертвой. Его смерть случилась быстро и почти без мучений. Колыхавшийся в артерии тромб сорвался с места и перекрыл доступ крови. Последнее, что запомнил наемник, – резкую вспышку головной боли, продлившуюся меньше пары секунд. Даже не успев осознать свою смерть, он прошел пару шагов, прежде чем рухнул на асфальт. Выпавший из рук автомат дал короткую очередь по ногам идущих рядом и затих.

— Стреляйте, ушлепки! – прорычал кто-то, но наемники, будто бы испугавшись внезапной гибели сотоварища, напротив, отступили назад.

«Плохая идея!» – Наши с мутантом голоса звучали в унисон в сознании противников, создавая пугающий шум, эхом отражающийся вокруг. Существо получило меня в полное распоряжение, тем самым усилив свою мощь.

— Сзади! – послышался голос Деймона. Еще четверо наемников, укрывшись за ржавыми гаражами, успели обойти нас.

«Теперь, Норна, ты узнаешь, как воистину сражаются дети Зоны. Ты не хотела учиться этому, но реальность такова, что иногда невозможно иначе. Держись…» – Кукловод сильнее сжал ладонь.

Перед глазами засиял нестерпимый красно-бордовый свет. Где-то я уже наблюдала этот пугающий оттенок.

Пропали очертания предметов, звуки и запахи мира, ощущение собственного тела. Свет становился все ярче, гудела в ушах кровь. Сферы, сотканные из ментальной энергии, словно пушечные ядра, косили противников, чьи энергетические оболочки переливались всеми возможными цветами.

Кукловод бил без промаха. Казалось, я для него – всего лишь батарейка, необходимая для борьбы с большим количеством врагов. Пусть так. У батарейки нет моральных дилемм. Даже если наемники отступят, а мутант решит не оставлять свидетелей – это не станет моим осознанным решением.

Раздался грохот, будто бы прямо над нами соприкоснулись тучи. Свет померк, погружая в темноту и невероятный покой. Здесь не было боли и страха, сомнений и тревог – не было ничего, что тяготит душу. Мирские страдания потерялись в небытии.

Поверить глазам, вернувшись в материальный мир, стало непосильной задачей для утомленного рассудка.

Вместо серых развалин Мертвого города взгляд упирался в поблекшие обои бежевого цвета и красный ковер с психоделическими узорами. Окно, закрытое куском плотной фанеры и серыми шторами, почти не пропускало свет. В саму комнату вела единственная дверь со множеством замков. На полу под затертым ламинатом скрывалась крышка подвального люка. В дальнем углу ярко горела переносная лампа, заряжающаяся как от КПК, так и от солнечной батареи на крышке. В воздухе пахло приправами и какой-то химией.

Я лежала на старой пружинящей кровати, укрытой ватным матрасом и тоненькой простыней с выцветшим орнаментом. Кроме нижнего белья и форменной серой футболки на теле не было ничего, а от переохлаждения берегло тяжелое шерстяное одеяло, упакованное в потрепанный пододеяльник. Вместо подушки также оказалось одеяло, но уже свернутое аккуратным квадратом и уложенное с небольшим подъемом.