Книга Падшие, страница 77 – Ольга Головачева, Михаил Головачев

— Но что-то пошло не так?

— Угу, – промычал наемник. – Мама все молилась, чтоб рассудок к братишке вернулся. По ходу, на Большой земле нас небеса давно не слышат. Только мелкого из больнички выпустили и в школу вернуться позволили, так он себе новых «друзей» нашел. Слышала, что снаряд в одну воронку дважды не падает? Ложь это. Наглая. Я по опыту своему биографии всех этих гадов поднял, но кое-что мимо проскочило. Вернулся братец на кривую дорожку. Сначала шкерился, типа я не вижу. Потом уже начал откровенно деньги из дома выносить. Один раз ушел. Вроде как на лекции свои по скрипочке, Паганини хренов. И пропал. Час нет, два нет… Потом звонок. Мне. Ничего не разобрать, но я понял, что возня нездоровая. В тачку прыгнул и на сигнал телефона полетел.

— Соболезную, – прервала я. Равнодушное спокойствие и отрешенность собеседника не состыковывались с ужасной историей, чем и пугали до холода на кончиках пальцев.

— Я не успел. Оказалось, он в долги влез. Хотел частично откупиться, да не вышло. Отделали его как сидорову козу. Теперь не то что скрипку – стакан воды в руки взять не сможет. Да и ремиссии, похоже, не предвидится. Вот так. Мечтал, что у брата на свадьбе спляшу, а в итоге в больничном дворике его выгуливал как старика умалишенного. Нет в этом мире богов, Норна. Или же давно они плюнули на нас. А может, все вместе. Мне тоже на них плевать. – Темный пустым взглядом уставился в стену.

— Ты пошел в Зону за деньгами, потому что они начали заканчиваться? – логично предположила я.

— Ошибаешься. Я пришел каждому по заслугам воздать. Не представляешь, сколько уродов сюда лезет. А вылезает в сотню раз больше. И идут на Большой земле свои порядки чинить. За Периметром если я себе дам развернуться… Ничего хорошего не случится. А тут тебе ни законов, ни правил. Каждый сам себе закон. Но, как видишь, благородное мое воспитание взяло верх. Я не убиваю любого, кто под руку подвернется. Лишь тех, кто виновен. Ну и да, раз уж мы про деньги… По ту сторону Периметра редко у кого их достаточное количество. А мечты или неразрешимые проблемы – чуть ли не у каждого. Вот я и решил помочь пацанам как могу.

Я почувствовала неловкость, умудрившись разговорить того, кто точно не собирался откровенничать.

— Вроде бы это я перед тобой исповедоваться собиралась.

— Да мне и так все про тебя ясно, Норна. Ты тоже в каком-то смысле идейная. Доверять от этого я больше не стал, но примерно понял. А понимание – первый шаг к нормальной коммуникации. В общем, я что-нибудь придумаю, чтобы уравнять тебя с другими соратниками по синдикату, но не обольщайся. Ты все еще инструмент. Ценный и дорогой. Дабы он не испортился, за ним следует ухаживать.

Темный поднял меня на руки и осторожно, словно хрупкий артефакт, опустил на кровать. Я внутренне напряглась, ожидая того, что бывает у обычных мужчин и женщин после алкоголя и откровенных разговоров.

Однако наемник сдвинул два кресла, опустил спинку у одного из них и кинул поверх спальный мешок. Готова поклясться чем угодно, что Темный не сдержал ухмылки, услышав мой облегченный вздох. Что ж… такое применение инструмента мне нравится. Ведь даже самый простецкий молоток способен сломаться, если его использовать не по назначению.

Утомленный алкоголем и тяжелым днем человек быстро заснул, а я не могла сомкнуть глаз. Поднявшись, я ходила по комнате из стороны в сторону, размышляя лишь об одном: «Бежать! Бежать как можно скорее! Попала из огня да в полымя. Один за монету глотки режет, другой – ради искусства, а безумцы – оба».