Книга Единство 1, страница 49 – Данияр Сугралинов

— Важно сохранить все это! — горячился военный пилот Леонид Фишелевич. — Иначе, если весь мир будет говорить на одном языке и есть одну и ту же еду, человечество многое потеряет. Причем безвозвратно, если, конечно, не изобретут машину времени для историков.

Вилли тоже нравилось, что люди разные, что народы разные. Человечество — как коллекция драгоценных камней. Лично для него такая коллекция интереснее и ценнее, чем набор пусть даже идеальных, но однородных алмазов или даже тааффеитов, которые встречаются в миллион раз реже.

Однако кто-то наверху решил: все, что людей разъединяет, должно исчезнуть. Нации, принужденные к миру, должны были принять один из десяти основных языков. Не то чтобы это было обязательным, по крайней мере никто никого не заставлял, но когда в мире исчезли границы, началось великое переселение, и все перемешались. Людям пришлось учить основные языки, чтобы их понимали.

— Помню, служил с одним индейцем племени кечуа, — рассказывал Хайро Моралес, сослуживец Брисуэлы, недавно переведенный к ним в корпус. — Человек знал пять языков! Шпарил на испанском, португальском, английском, китайском и немецком за милую душу. А родной так и не выучил — незачем.

В общем, служба шла своим чередом. Иногда было сложно, иногда Вилли терял товарищей, но в целом превосходство миротворцев в технике, экипировке и обеспечении было подавляющим, и операции стали рутинными.

Душа Брисуэлы всколыхнулась, когда он потерял в бою Кейси. С этой девушкой у Вилли намечалось что-то серьезное, дело шло к свадьбе, но подземный дрон-камикадзе отправил половину взвода к небесам. Кейси еще дышала, когда Вилли, взвалив ее на плечи, рванул на базу у Чехел Раз, но донес он уже мертвое тело. Сам не заметил, как пробежал двадцать пять километров по каменистой пустыне до базы.

В ту же неделю Вилли убедился, что если судьба отправляет в нокаут, она на этом не останавливается. Пришла весточка от одного из кузенов — деревня, где прятались родители Вилли, сожжена дотла какими-то уродами. Кузен писал, что таких вольных бригад отморозков в джунглях расплодилось, как прыщей на жопе пубертатного подростка. Их отлавливают и скопом отправляют в специальные негражданские зоны, причем вместе с родными, если таковые заявляют о себе.

С того времени что-то в душе и сердце Вилли омертвело. Он продолжал службу, не веря в то, что делает что-то правильное, но и уходить ему было некуда. И не к кому. В армии у него хотя бы были приятели. К тому же, отслужив положенный срок, можно было получить гражданство. Систему гражданских категорий, о которую было сломано множество копий в Мировом парламенте, все-таки ввели.

На очередном задании в местечке, позже названным Калийским дном, Вилли получил легкое ранение. Пустяки, на самом деле, справился бы «Домашний доктор», но командир оставил его на базе и сказал отлежаться.

Вилли повалялся полдня, а потом заскучал и двинул в ближайший городок с гражданским населением низшей категории, где за его однодневное жалование в недавно запущенных фениксах можно было поиметь всех местных шлюх. Впрочем, Вилли к этому не стремился, а вот идея провести этот знойный день в кантине, попивая прохладное пиво, показалась ему хорошей.

Дела в первом попавшемся заведении под названием «Хромая собака» шли ни шатко ни валко, даже кондиционер не работал, но Вилли там остался. Приглянулась ему улыбчивая официантка. Сделав ей заказ, он раскурил сигару и откинулся в кресле из дешевого пластика.