Книга Единство 1, страница 51 – Данияр Сугралинов

Когда Мануэль замолчал, Вилли, до того не подававший вида, что слышит правду, как можно равнодушнее протянул:

— Ладно, вы меня убедили, что человек вы странный. Чего хотите?

— Странный… Да, можно и так сказать. Но в первую очередь я старый, Вилли, — ответил старик, впервые назвав его именно так. — Все, чего я хочу от жизни — это покоя, и больше времени проводить наедине с моим правнуком Ренато. Но мир катится в пропасть, а я не хочу, чтобы мой правнук жил в таком мире. Поэтому я здесь и говорю с тобой.

— Война давно закончилась, — сказал Вилли. — В головизоре говорят, что теперь, когда весь мир стал единым и ввели гражданские категории, все будет прекрасно. Заживем как в сказке. По справедливости заживем.

— Люди вообще много говорят. О тебе говорят, что ты отморозок, которому нравится убивать, но за своих товарищей любому глотку порвешь. Другие говорят, что ты так любил Кейси, что хотел застрелиться рядом с ее трупом. Третьи считают, что Вилли Брисуэла — конченый подонок, который бросается на все, что движется, хочет того девушка или нет. Видишь, как много говорят о тебе, и это всего лишь о тебе, одном из многих миллионов миротворцев. Это говорят люди, которые знают тебя.

— Бред.

— Уверен?

— Ну, что-то, может, и правда.

— Вот именно. Больше всего верят лжи, замешанной на правде. Ты жесток к врагам, но убивать не любишь. Ты очень любил Кейси, но стреляться не собирался, ты слишком любишь жизнь. Ты ходок, но всегда нежен и спишь только по обоюдному согласию. Так?

— Откуда вы все это знаете? — не опровергая и не соглашаясь, спросил Вилли.

— Знаю, — ответил Мануэль Фуэнтес. — Как думаешь, те люди, что обещают светлое будущее по головизору, хотя бы сами верят в это?

— Мне откуда знать? Я солдат, а они эксперты и политики. Им по должности полагается разбираться.

— Мир катится в пропасть. Поверь мне.

После всего, что Фуэнтес рассказал ему о нем же, поверить было нетрудно. Не хотелось, ужасно не хотелось очередной пропасти, особенно после Третьей мировой, ядерные последствия которой Брисуэла повидал по всему миру, но все же он поверил. Окончательно и бесповоротно. Старик откуда-то все знает и живет с этим знанием. Вот только при чем здесь Вилли?

Он задал этот вопрос, и тогда истекающий потом Мануэль, обмахиваясь шляпой, указал на дорогущий летающий электрокар, припаркованный в тени испанского кедра, и предложил продолжить общение в более комфортных условиях.

— В мини-баре есть содовая, виски и пиво, — добавил он.

Это склонило чашу весов и заставило Вилли согласиться.

Электрокар взлетел, стоило двери захлопнуться.

* * *

В часть Вилли вернулся только вечером, когда его сослуживцы возвращались с успешной операции. Вернулся очень задумчивый, и на подначки товарищей ничего не отвечал. Занял койку, накрыл голову подушкой и погрузился в мысли.

Мануэль Фуэнтес рассказал о себе. Старик был птицей высокого полета, хотя, как и Вилли, начинал со дна трущоб Медельина на побегушках Картеля. В те времена еще не Объединенного, но одного из. Карьера его шла в гору, деньги лились рекой, женщины сами вешались на шею, а среди коллег Фуэнтес пользовался уважением. Босс выделял его и прочил ему свое место.

Однако в 2018 году Мануэль ощутил божественное присутствие. Так и сказал, правда, потом добавил: «На деле оказалось немного иначе, но сейчас ни к чему грузить тебя излишними подробностями, Вилли».