Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 100 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но Диана рассматривала картины с каким-то детским восторгом, что-то там даже фотографировала себе на телефон. Я ей не мешал, иногда она задавала какие-то вопросы, я отвечал, пытался мило шутить, немножко умничал. Ну, обычный такой треп двух молодых людей, у которых дело чуть-чуть сдвинулось с мертвой точки, но еще не сильно.

Через некоторое время мы устали и поднялись на третий этаж, где сели отдохнуть на кушетку.

— Ты подожди, я сейчас приду, мне надо отлучиться… — Диана смутилась и делано строго добавила: — Сиди здесь и жди.

И убежала. Ну, видимо, надо было в дамскую комнату.

Я с удовольствием сидел, давая отдых гудящим ногам, и, чтобы не смотреть на это «высокохудожественное» безобразие, вытащил телефон. Хотел было проверить, может, с моими деньгами хоть что-то решилось? Уже собрался открыть сайт, но потом передумал — лучше не светиться. Вдруг отследят? И без того уже сглупил, проверяя счет с телефона после приезда из Москвы.

Все-таки через ноут с VPN будет работать спокойнее, когда я там все настрою так, как Макс меня в свое время учил. Через надежный сервер. Друг моего Сашки, айтишник, толковый парень, объяснял, что телефон для таких дел хуже, слишком много лишних сервисов, приложений, фоновых процессов, которые я сам не контролирую. Да и он тогда сказал фразу, которая у меня в голове засела: «Любой VPN — это вопрос доверия. Ставишь его — значит, доверяешь тому, кто им управляет».

Я, конечно, знал, что есть куча приложений для защиты, но экспериментировать с этим сейчас не хотелось. Речь шла о больших деньгах. А в таких делах лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.

Поэтому единственное, что я проверил, — это новости, что там по другим файлообменникам комментят пользователи, у всех ли такие сбои или только я попался.

И так увлекся, что аж вздрогнул, когда услышал над головой женский голос:

— Привет!

Подняв голову, я обнаружил знакомое лицо. Присмотревшись, вспомнил — это же та женщина, из парка! Сейчас она выглядела шикарно и уверенно в строгом деловом английском костюме, по-богемному небрежно украшенному четырьмя очень крупными золотыми брошами с еще более крупными и явно очень драгоценными камнями, с виду то ли бериллами, то ли непальскими топазами. Над ее образом явно поработали и стилист, и визажист, и еще куча народу. Причем не один час.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — улыбнулась она и запросто плюхнулась рядом со мной на банкетку.

— Да вот, решил приобщиться к высокому искусству, — неопределенно сказал я и махнул рукой на полотно Леонарда Парового, изображающее нарисованную крупными рваными штрихами то ли морду льва, то ли это у него такая женщина (ну, типа как у Пикассо «Обнаженная женщина на пляже с лопатой», только здесь было некрасиво).

— Ну, молодец. Хвалю. Кстати, а что ты можешь сказать по этому поводу?

Я посмотрел на нее, поморщился и честно сказал:

— Хрень хренью эта мазня вашего Леонарда Парового! Я такое даже в деревенском сортире на стенку бы не повесил. Предпочитаю что-нибудь попроще. Я в этом плане старомодный.

— Например? — улыбнулась женщина.

— Нравится творчество Дега, Моне, Ренуара и Писарро…

От моих слов лицо ее вытянулась, и она тут же заливисто, на весь зал, расхохоталась.

Аж посетители начали оглядываться. Но ей было все равно. Она смеялась и смеялась. Наконец, успокоившись, сказала, аккуратно вытирая слезы: