Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 125 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну сам подумай, разве могу я говорить о серьезных вещах, если не доверяю человеку? А тебя я не знаю. Почти не знаю.

— Да уж, — проворчал я, откашлявшись, и принялся сосредоточенно пилить кусок краба, заодно приводя мысли в порядок.

Значит, проверка. Ловко она меня провела, ничего не скажешь. Как подопытную крысу в лабиринте: свернет налево за сыром или побежит прямо к выходу? Неприятное ощущение, если честно.

— Не дуйся, тебе не идет, — назидательно произнесла Алиса Олеговна и тут же, без всякого перехода, сменила тон на деловой: — Мне нужен бизнес-партнер, Сережа.

Я поднял на нее глаза, не переставая жевать.

— Я намерена отсудить у почти бывшего мужа его долю в нашей галерее. Там получается восемнадцать процентов. — Она взяла бокал вина и покрутила его в пальцах. — Но на себя перекинуть все не могу. В Уставе нашей фирмы прописано, что у одного держателя больше сорока шести процентов быть не может. А у меня и так уже тридцать девять. Так что остальные мне нужно оформить на кого-то другого. Временно, конечно же.

— И что, других кандидатур нет? — удивился я, отложив вилку.

— Представь себе, нет.

Она тяжело вздохнула, и на мгновение маска уверенной бизнес-леди дала трещину. Под ней мелькнуло что-то усталое и горькое.

— Понимаешь, те друзья, что были с детства, с юности, там и остались. Особенно когда я вперед и вверх пошла. Кто отсеялся сам, кого я потеряла, пока карабкалась по карьерной лестнице. А друзья, которые появились потом, когда я уже чего-то достигла… — она скривила губы, — они только и ждут, чтобы ты оступилась. Еще и нож в спину норовят воткнуть при первой возможности. Так что нет у меня никаких кандидатур.

Она отпила вина и добавила с мрачной усмешкой:

— Полтинник отмотала, а в анамнезе — хроническое одиночество. Вот тебе и успешная женщина.

Я невольно отметил это «в анамнезе» — словечко из медицинского лексикона. То ли где-то нахваталась, то ли просто удачно подобрала.

— А родственники? — спросил я.

— А что родственники?

Она снова горько вздохнула, и морщинки в уголках глаз стали заметнее.

— Только деньги клянчат. Еще и обижаются, если помогаешь не так, как они хотят.

— Да уж… — протянул я.

— Вот недавно приехала ко мне в гости какая-то тридцатитроюродная тетушка с внуком, — продолжила Алиса Олеговна, машинально вертя в пальцах вилку. — Вроде как Казань посмотреть, отдохнуть. Остановились, естественно, у меня. В загородном доме. Все как полагается: встретила, приняла, накормила, по магазинам свозила, подарков накупила, обратно отправила. А потом узнаю от общих родственниц, что тетушка была возмущена.

Она сделала паузу, и я увидел, как у нее дернулась жилка на виске.

— Чем возмущена? — спросил я, хотя уже догадывался, что история будет из разряда «хоть стой, хоть падай».

— Тем, что в моей личной ванной шампунь более дорогой, чем в их гостевых комнатах! — Алиса Олеговна повысила голос, и пожилая пара за соседним столиком покосилась в нашу сторону. — Ты представляешь⁈

Она посмотрела на меня с гневом, явно заново переживая эту историю.

— Понимаешь, Сережа, я покупаю себе специальный шампунь, лечебный. У меня от стресса волосы лезут, приходится восстанавливать. А для гостей беру вполне приличную марку. Хорошую, между прочим! Отнюдь не какой-то дешевый из «Магнита»! Я же не нищебродка, чтобы гостям дешманское барахло подсовывать! — Она перевела дыхание и продолжила: — Но она все равно высчитала, сравнила цены и всем растрезвонила! А то, что они две недели жили у меня бесплатно, ели-пили за мой счет, и мой личный водитель их по всем музеям и достопримечательностям возил — это, значит, не считается!